– Вы не только это проглядели. Опять инфаркт с давностью до двенадцати часов привезли не в областную, а в кардио! Вот за это надо бы лично вас в Департамент заслать, чтоб получили по полной программе! Но получать мне приходится ни за что ни про что! Ещё один серьёзный ляп, который очень многие допускают. При констатации смерти, в графе о сознании по шкале Глазго, не надо писать ноль! Эту графу нужно оставлять пустой. Потому что это шкала ком и касается только живых людей. У тр*па не может быть комы! Ещё некоторые оказывают нерациональную помощь. Вот у меня карта двадцать третьей бригады, которая выезжала на высокое давление. Там написано, что до их приезда больная приняла две таблетки эн***прила, но без эффекта. А бригада ей ввела э***п, то есть тот же самый ингибитор АПФ. Я не понимаю, на этих ингибиторах свет клином сошёлся? У вас всех есть препараты и других фармгрупп, применяйте их!

– Так другие-то боязно применять, – сказал фельдшер Новиков. – Я как-то сделал ур***дил, а у больного давление рухнуло. Потом поднимать замучался. Удивительно, как инсультом дело не закончилось.

– Алексей Викторович, а вы когда-нибудь слышали, что все препараты применяются в строго определённых дозировках? Конечно, если вы будете на глазок делать, ещё и не то случится, – парировала Надежда Юрьевна. – Кроме того, препарат выбирается не наобум, типа, а дай-ка сейчас это попробую. Ваш выбор должен быть клинически обоснованным. Теперь возвращаюсь к вам, Дмитрий Александрович. Всё сильней я убеждаюсь в том, что отпуск на вас очень плохо повлиял. Все карточки, оформленные с нарушениями, я передаю вам. Вызванивайте, выдёргивайте работников, пусть приходят и переписывают. Домой не уйдёте до тех пор, пока до всех не дозвонитесь. Хватит, мне уже надоело за вас работать! И ещё, наладьте, пожалуйста, дисциплину в своей смене! Я имею в виду уходы с работы раньше времени. Сейчас, когда я шла на конференцию, смотрю на выход направились Савельева и Кузнецов. И хоть бы смутились для приличия! Так они мне ещё и руками помахали, кричат: «До свидания, Надежда Юрьевна!». Так, ладно, закончим на этом. Коллеги, вопросы есть? Всё, всем спасибо.

Бригада, которую мы меняем, была на месте и не просто была, а готовилась вот-вот отправиться по домам.

– Ну что, господа, я смотрю, ваша смена удалась!

– Да, именно так, Юрий Иваныч! – ответил врач Анцыферов. – Это просто что-то небывалое! Днём то и дело сюда заезжали и ночью неплохо поспали. С последнего вызова приехали в половине седьмого и больше нас не потревожили.

– Да, везёт вам. А нас как с утра запрягут, так и гоняют в хвост и в гриву без заездов.

– Не, Иваныч, не завидуй, такое везение раз в сто лет бывает. В следующую смену опять придёт полная опа.

Вот и наступило время приятного безделья. Можно бы на лавочке посидеть, но в это время на неё солнце палит, уже с утра жарко. Поэтому в «телевизионку» пришли. Фельдшер Герман поделился историей из прошлой смены, которая после моего ухода приключилась.

– Иваныч, вы же слышали про Потапова, начальника Департамента <название>?

– Ты имеешь в виду, что уголовное дело возбудили?

– Да, да. Так вот, нас к нему домой вызвали якобы на психоз. Он поддатенький слегонца и нам прямо сразу: «Меня голоса в голове мучают, спать не дают. А ещё я чувствую, что какие-то чёрные люди вокруг меня собрались». Василич ему с подколкой говорит, так это, наверное, полицейские, у них же чёрная форма-то! А тот на полном серьёзе: «Не-не, они из ада пришли!». Ну короче, было похоже, что тут косилово наглое. Но с другой стороны, прямо сходу это нельзя точно определить. И тогда Василич с другого конца зашёл, просто рассказал, что его в дурке ожидает. А ещё популярно объяснил, что колония по сравнению с дуркой – это настоящий санаторий.

– Хм, странно как-то, почему он с адвокатом-то не посоветовался на этот счёт.