Григорий тихонько ойкнул и посмотрел на меня. С той невыразимой тоской, с какой глядят первоклашки после первого учебного дня на родителей. Ибо понимают, что эта бодяга на одиннадцать лет. В нашем с Григорием случае все закончится значительно раньше.

Но в глазах беса действительно плескался искренний и первородный ужас. Даже какой-то коктейль из неведомых эмоций, каких Григорий прежде не испытывал. Если выберемся отсюда, он неделю просыхать не будет. Это точно.

Я прижал палец к губам и показал ему знак «ок». Григорий, с видом осужденного на смертную казнь, опустил плечи и повернулся к лешачихе.

Та добралась до беса, втянула воздух носом и бережно, словно грузила в машину хрусталь, взяла на руки Григория. Я только представил, что ощущал бес, и у меня по телу пробежали мурашки.

— Машенький какой, ты потерялша? Шо мной шить будешь.

Сработало! Удалось! Я едва сдержался, чтобы на радостях не хлопнуть Митьку по плечу. Черноух, к слову, будто впал в состояние анабиоза. Он не отрывал взгляд от нечисти, даже не думая шевельнуться.

Лешачиха медленно повернулась и, увлеченная новой игрушкой, направилась к своему дому. Чего мне только и нужно было. Все, пора!

Теперь между мной и нечистью оказалось не больше десяти метров. Вся уловка, на которой и строился наш гениальный план, заключалась в том, что бес отвлечет ее. А когда она приблизится, занятая новым «ребенком», в дело вступлю я. Собственно, именно над этим теперь и предстояло поработать.

Я, пригибаясь, стремительно преодолел разделяющее нас расстояние. Адреналин бушевал в крови, отчего руки заметно подрагивали. Больше всего я боялся запороть первый удар. Самый важный. Поэтому сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев. На мгновение замер, примериваясь. И уже после ударил нечисть, метясь куда-то под лопатку, ориентируясь на место, где и должно находиться сердце. Почему-то забыв, что у мертвых духов оно уже давно не является жизненно важным органом.

В общем, я ожидал, что лешачиха страшно закричит, уронит беса, после упадет сама. Ну, и умрет, конечно. В смысле, она уже не совсем живая, а теперь окочурится окончательно. В общем и целом мы рассчитывали именно на подобный сценарий. Вот только оказалось, что сценаристы из нас хреновенькие.

Сначала даже почудилось, что все медленно идет к окончательной смерти лешачихи. Она издала какой-то странный звук, который оптимисты могли бы трактовать как «что-то мне резко поплохело». А на мои пальцы брызнула сукровица. Тоже не очень привычная, большей частью темная, даже будто жирная, похожая на нефть. Все-таки правы были археологи. Нефть произошла не от динозавров, а от огромного упокоения лешачих. А еще мне в голову запоздало пришла другая мысль: надо было брать топор и рубить ей башню. Или лучше переехать на тракторе. Жалко, что такие гениальные идеи родились столь поздно.

В этот самый момент стало ясно, что наш план окончательно развалился. Потому что лешачиха развернулась. Так проворно и быстро, как не двигалась никогда прежде. Словно берегла свою энергию именно для этого момента.

Я с трудом уклонился от острых когтей, отскочив в сторону. Повезло, что она по-прежнему держала на руках Григория, который значительно стеснял ее движения.

Правда, тут проснулась моя природная «фартовость». Понятное дело, когда еще, если не сейчас?

Все дело в том, что ритуал действовал ровно до тех пор, пока ты мог подпитывать его хистом. Для начала требовался большой выброс силы, который затем уменьшался. Но его необходимо было постоянно держать. Это если не брать во внимание посмертные ритуалы кощеев и прочую высшую магию, о которой рассказывал бес.

От неожиданности я то ли растерялся, то ли потерял концентрацию.