— Нет, не нужно! Нечего искать бабушку, которая выбежит и прогонит меня прочь! Не так уж ты меня и испугалась. — Пик горестно простер руки. — Просто я временами бываю ужасно расстроен всей этой чепухой, что содержится в сказках. А тебя расстраивать я вовсе не хотел. Знаю, тебе всего шесть лет. Посмотри, мне уже сто пятьдесят! Разве я знаю что-нибудь о детях?

Нест бросила на него взгляд.

— Это тебе-то сто пятьдесят? Не может быть.

— Может. Я был здесь до того, как возник город. Когда вообще не было домов. — Он поднял брови. — Тогда жизнь была куда проще.

— Так как же ты прожил столько лет?

— Это совсем немного для лесовика! Нет, сэр! Двести пятьдесят — вот это уже почтенный возраст, но никак не сто пятьдесят! — Пик вскинул голову. — Ты же веришь мне, правда?

Нест серьезно кивнула, будучи не до конца в этом уверенной.

— Это очень важно. Потому что мы с тобой будем друзьями, Нест Фримарк. Вот почему я здесь — чтобы сказать тебе об этом. — Пик выпрямился. — А теперь что ты думаешь? Можем мы стать друзьями, хотя я и покричал на тебя?

Нест улыбнулась.

— А как же.

— Друзья помогают друг другу, ты знаешь, — продолжал лесовик. — Может быть, и мне иногда потребуется твоя помощь. — Он кинул на нее заговорщический взгляд. — Может быть, мне понадобится твоя помощь в сохранении равновесия волшебства. Здесь, в парке. Я могу научить тебя тому, что сам знаю. Кое-чему, по крайней мере. Что ты об этом думаешь? Тебе это по душе?

— Мне нельзя ходить в парк, — серьезно сообщила ему Нест, бросив взгляд украдкой через плечо на дом. — Ба говорит, можно ходить туда только с ней.

— Хм. Ну, да. Полагаю, это имеет смысл, — Пик дернул себя за бороду и состроил гримасу. — Родительские наставления. Нельзя нарушать. — Он просиял. — Но это через год-другой закончится! Станешь чуть постарше — и все. Тогда-то и начнутся уроки. И возраст у тебя будет подходящий. А пока — у меня идея. Нам нужно лишь немножко волшебства. Вот, возьми меня и посади на руку. Осторожнее. Ты ведь не из числа неуклюжих детей, которые все роняют?

Нест сделала руки чашечкой, и Пик ступил на них. Расположился поудобней и велел ей поднять к лицу.

— Ну вот, так меня и держи. — Его ручки, словно перышки, прикоснулись к ее глазам, и он начал бормотать странные слова. — А теперь закрой глаза. Хорошо, хорошо. И держи их закрытыми. Подумай о парке. Представь, как он выглядит из твоего двора. Нарисуй картинку в своем воображении. Не двигайся…

Теплое, тягучее чувство растеклось по телу Нест, беря начало где-то в области глаз и распространяясь по рукам и ногам. Время замерло.

И вдруг она почувствовала, что летит — парит над парком Синиссипи, а ветер свистит в ушах, обдувает лицо, и огоньки Хоупуэлла блестят далеко внизу. Она сидит между крыльев гигантской совы, чьи коричнево-белые крылья широко рассекают воздух. Пик сидит впереди нее, и она держит его за талию, чтобы не упасть. Чудеса: они стали одного роста. Сердце Нест бьется где-то у горла, когда сова взмывает и опускается в потоках ветра. А если она упадет? Но она быстро понимает, что движение для нее не опасно, что она крепко устроена на спине птицы, и тогда страх сменяется ликованием.

— Это Дэниел, — кинул Пик через плечо. Хотя ветер дул в другую сторону, она отчетливо услышала его слова. — Дэниел — филин-гуменник.