— Я знаю Марго совсем недавно, но абсолютно согласен с вами, Даша.

Он втянулся в игру «галантный светский лев ухаживает сразу за тремя дамами», и без устали раскладывал женщинам еду по тарелкам и подливал им в бокалы. Он ощущал себя разговорчивым и остроумным, как будто долгое одиночество придало вес всем его словам. Даша и Маша вскоре перестали на него коситься, и, развалившись на спинках стульев, окончательно расслабились. Были они обе очень непосредственны, спокойно поковыривали в зубах и радостно вскрикивали, если видели что-то занимательное по телевизору.

К полуночи все за столом, включая его, были совершенно пьяны и встретили новый год веселыми возгласами, проливая шампанское из бокалов. Марго достала откуда-то хлопушку и выстрелила ею в телевизор, отчего Даша и Маша завизжали, а Маша даже упала со стула. Было решено выйти на улицу и пустить в небо пару петард.

Сначала он решил помочь Марго и убрать со стола грязные тарелки. Зайдя на полутемную кухню, где горела только одна слабая лампочка, он поставил их у рукомойника (почти такого же, как у него дома). Поправив пирамидку из тарелок, чтобы та не кренилась, он собрался уже было уходить, когда почувствовал, как на его плечо опустилась чья-то рука. Он не слышал шагов и вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел близко от себя Дашино лицо. Она смотрела на него в упор — молча, не двигаясь, и он почувствовал себя неуютно.

— Как дела? — наконец, спросила она.

Язык плохо ее слушался, а сама Даша едва стояла на ногах. Пока она сидела за столом, ее опьянение не было столь заметным, но сейчас было понятно, что дамочка достигла того момента, после которого люди обычно ничего не помнят наутро. Пустота и прозрачность ее глаз подтверждали его догадку.

— Хорошо, — спокойно ответил он, пытаясь незаметно отодвинуться от Даши — изо рта у той тошнотворно разило шпротами и чесноком.

Дашу качнуло, но, ухватившись за стол, она обрела некое подобие равновесия. Она продолжала смотреть на него, держась за столешницу.

— А что у тебя с лицом? — с непосредственностью в доску пьяного человека поинтересовалась она.

Конец ее фразы потонул в икоте.

— Ничего.

Она улыбнулась загадочно непонятно чему и неожиданно спросила:

— Бабы-то у тебя, наверное, давно не было?

Он попытался протиснуться к выходу, но массивная Дашина фигура практически полностью заполнила собой дверной проем. Она придвинулась еще ближе, так что стала хорошо видна каждая пора на ее невероятном носу.

— Это ничего, что ты такой… красный, — заявила она и попыталась потрогать его лицо. — Если свет выключить, то разницы не будет никакой. Я сама уже позабыла, когда у меня в последний раз мужик был.

Он с омерзением попытался сбросить ее руку, но, похоже, дамочка, несмотря на то, что не вязала лыка, была настроена решительно.

— Даша, вы пьяны и не понимаете, что говорите.

— А может, пока Марго с Машкой гуляют, мы с тобой…?

— Это плохая идея.

— Что-то ты, красавчик, уж больно разборчив. Нам тут выбирать не приходится. Давай, решайся, а? Свет выключим, и все будет тип-топ.

— Вы пьяны, Даша, вам нужно лечь спать.

— То есть ты компанию мне составить не хочешь? Ишь, капризный какой. Рожей я ему не вышла.