А цирк у нас всего три дня выступления давал. На следующий день мама мне сказала: «Сегодня покупаю билеты и идем с тобой завтра в цирк. Отцу чтобы — ни-ни». Я ее спросила: «Как же ты меня будешь пристраивать туда, ты же там никого не знаешь». Но мама отрезала: «Не твое дело, сказала — значит, пристрою». Купила мне и себе билеты тишком, отпросилась на следующий день с работы и повела меня в цирк на дневной сеанс. Я всю ночь накануне не спала — не могла представить, что жизнь моя скоро может измениться совершенно. Честно говоря, я не хотела ни в какой цирк, и надеялась, что мама передумает меня отдавать. Было так страшно, что я даже не стала у нее спрашивать — что она задумала. Она какая-то непривычно решительная весь день была, на себя не похожая. Пришли мы, сели и начали смотреть представление, но я от волнения мало что понимала. Помню только, как лилипуты прыгали через обруч, показывали фокусы, как один из них боролся с медвежонком. Сначала мне было как-то неинтересно — ну танцуют они там что-то себе, кувыркаются, ничего особенного. Но потом они разошлись и начали очень сложные трюки делать. Я смотрела на них и удивлялась, как много их, оказывается — таких же, как и я. А мама, глядя на них, все улыбалась, а потом спросила меня: «Что, плохо разве вот так же выступать?». Я ей ничего не ответила, мне по-прежнему было страшно. Когда выступление закончилось, она взяла меня за руку и повела в служебное помещение. Охранник сначала не хотел нас пускать, но мама объяснила ему, что хочет показать меня администратору приезжих артистов. «Это еще зачем?» — спросил охранник. «Потому что она — лилипут» — ответила мама. Он оглядел меня и куда-то позвонил, и вскоре, действительно вышел пожилой мужчина, и спросил нас, что мы хотим. Мама к нему: «Я хочу, чтобы моя дочка работала в вашей труппе». А он поинтересовался у меня строго: «А ты сама-то хочешь в цирке работать?». И тут, удивительное дело, я, хоть и не была уверена, что хочу, ответила ему «да» — испугалась, что мама будет меня дома ругать, если я упущу свой шанс. «Ну что ж, приходи завтра, поедешь с нами, — неожиданно решил он, — Сначала будешь помогать артистам, выполнять что скажут, и параллельно — учиться всему, что они делают. Может, и правда, на что-нибудь сгодишься». Мужчина сказал, что такие, как я, ему нужны, он людей моего роста во всех городах, где они гастролируют, ищет. Этого мужчину звали Арсений Иванович, он мне дорогу в цирк и открыл, у него я всему научилась — клоунаде, работать с животными, показывать кое-какие фокусы. С Арсением Ивановичем и его коллективом я объехала всю Россию, иногда мы даже выезжали за рубеж — в Германию, Польшу, Австрию, Венгрию. Потом, когда «Маленькие большие звезды» распались, я устроилась в цирк в Автово — и проработала там двадцать лет, до самой пенсии.

Так вот, на следующий день я стояла возле цирка с сумкой, в которой лежали мои вещи, и ничего не соображала от страха. Цирк уезжал на гастроли в Ленинград, и я вместе с ним. А папе мы даже не сказали, что я уезжаю. Я только через несколько лет узнала, что он избил в тот день маму до полусмерти за то, что она отдала меня — она мне об этом, когда я ей звонила, не рассказывала.

— А вы потом родителей своих навещали?

— Очень редко. Я постоянно колесила по стране — сегодня мы в Москве, а завтра во Владивостоке. До тех пор, как я стала работать в цирке в Автово, я не жила ни в одном месте дольше двух недель.