Она взяла сигареты и предложила:

— А давайте курить в доме!

— Это самый необычный Новый год в моей жизни, Марго, — признался он, когда они расположились, прихватив с собой бутылку, на кухне.

— Почему? — улыбнулась она.

— Мы познакомились только вчера, а сегодня уже так непринужденно разговариваем на столь откровенные темы.

— Это не так уж необычно. Рыбак рыбака видит издалека. Уж вы-то, — она многозначительно выделила это «вы», — наверняка, должны меня понимать. А вот к вашим соседям, мужу с женой, я и под страхом смертной казни не пошла бы за помощью. Эти люди вряд ли знают, что такое такт. Когда я поздоровалась с ними, они вылупились на меня, как на привидение. Разве что рот не открыли.

Они выпили еще. Он испытывал острую потребность говорить и слушать.

— Меня вообще бесит, когда меня жалеют, — горячилась Марго. — А жалели меня, сколько я помню, всегда и везде. Помню, однажды я стояла в очереди в кассу в магазине, и женщина, которая была за мной, постоянно пихалась, мешала я ей, видимо. Я к ней поворачиваюсь и спрашиваю — что вы толкаетесь, разве я виновата, что пришла сюда раньше вас? А она, когда увидела мое лицо, знаете, что мне ответила? Ни за что не догадаетесь, это очаровательный был ответ. «Извините, — говорит, — я думала, что вы — ребенок». Ребенка, значит, можно толкать, это ничего. И вдруг я поняла, что она перестала меня толкать просто от брезгливости. Что я в ее представлении — вообще недочеловек, к которому даже прикасаться противно. И так обидно, знаете, стало…

Чтобы сменить тему, он спросил Марго, как она попала в цирк.

— Я в детстве собиралась стать швеей и о цирке и не думала, — призналась Марго — Меня туда привела мама, практически силком. Мои родители жили и работали в Иваново, ну, и я там родилась. До пяти лет я росла нормально, и воспитательницы в саду даже говорили, что я немного опережаю остальных детей в развитии. А потом я перестала расти. В семь лет меня отвезли в областной центр эндокринологии, и там сказали — больше расти не будет. Дефицит гормона роста. Гипофизарный нанизм это называется. Родители у меня, они оба были нормального роста, мама работала швеей, а папа строил автокраны. И сестра старшая, Зойка, высокая. Мама плакала часто из-за меня. И все время передо мной извинялась. Как будто это она виновата в том, что я такая родилась. Папа — тот недолюбливал меня. Нет, вы не подумайте, он со мной ласково обращался, но по-настоящему никогда не любил. Мы с ним за всю его жизнь так ни разу толком и не поговорили — он все больше с сестрой моей общался. А мама меня любила. Она-то и заставила меня стать артисткой. Повесили у нас осенью в городе афишу, что в наш цирк приезжает с гастролями коллектив лилипутов «Маленькие большие звезды». Мама как прочитала это, так сразу и решила, что в цирке мне самое место. Самое интересное, что сама я о цирке в то время и не думала. Спасибо маме — она мудрая была женщина. «Езжай-ка ты, — сказала, — с цирком, учись всему, чему научат, делай что скажут. Через цирк тебе в жизни будет счастье. Посмотришь мир, да и профессия у тебя будет востребованная, артистическая. В цирк везде любят ходить». Папа наорал на нее тогда. И даже ударил. «Ты что, — говорит, — клоуна из нее хочешь сделать, посмешище на потеху людям?» А мама ему говорит: «Посмешищем она здесь будет, если останется. Ее даже в профессиональное училище брать не хотели, пришлось взятку давать, а что дальше? Что ей здесь делать? Подружки ее, еще год-другой, замуж выйдут — и поминай их как звали.