|
Я постоянно колесила по стране — сегодня мы в Москве, а завтра во Владивостоке. До тех пор, как я стала работать в цирке в Автово, я не жила ни в одном месте дольше двух недель. Приворожил меня цирк — после расставания с родителями в моей жизни кроме него ничего больше и не было. В общей сложности вместе с «Маленькими большими звездами» я переезжала с места на место несколько тысяч раз. А родителям я писала письма. Поначалу мне отвечала только мама, но через несколько лет в ее письмах начали появляться и папины приписки: «Как ты там доченька, не обижают ли тебя в цирке? Мы за тебя переживаем». Мама говорила, что со временем он перестал на нее сердиться, и когда осознал, что мое имя стоит на афишах, расклеенных по всей стране, то, действительно, стал мною гордиться. А мама так до смерти передо мною все извинялась за то, что родила меня малорослой. Я ее успокаивала, как могла — писала ей, что на самом деле, я счастливее сестры, которая, хоть и высокого роста, но всю жизнь просидела в Иваново, и что муж у меня лучше, чем у Зойки — любящий и малопьющий — но мне кажется, что мама так и умерла, страдая, и чувствуя свою вину.
— Так вы замужем? — поразился он. — Была. А это вас удивляет? — рассмеялась-задребезжала Марго и кокетливо добавила: — Вы что же, считаете, что миниатюрные женщины в наш век никого не интересуют? — Я совсем не это хотел сказать! — принялся извиняться он за свою оплошность. — Я знаю, — успокоила его Марго, — и скажу вам, Игорь, чтобы удивить вас еще больше, что муж мой был ростом один метр девяносто сантиметров. Это его фотографии висят в большой комнате. Его звали Осип Бергман. Он был великан с душой ребенка. Работал в цирке в Автово силачом и умер пять лет назад. Он не уставал удивляться тому, насколько образ Марго, созданный им в своем воображении после первой встречи с нею, отличался от ее нее настоящей. Он сходу вообразил ее маленькой сироткой, прожившей всю жизнь в одиночестве и не знавшей настоящей человеческой привязанности и ласки — и тут, на тебе, она, оказывается, была замужем, да еще и за человеком, полноценным в полном смысле этого слова. Осип Бергман, молодцевато смотревший со стены, был симпатичным брюнетом с волевым подбородком, разделенным посередине прямо-таки киногеройской ямочкой. Он слышал, что лилипуты вступают в брак не реже, чем люди обычного роста, и что почти сорок процентов из них связывает свою судьбу с высоким партнером. Тогда это удивило его. Но теперь, глядя на беззаботно щебечущую Марго с точеной, как у фарфоровой куколки фигуркой, он мог представить себе, что в молодости она была недурна и могла вызывать у представителей противоположного пола неподдельный интерес. В соседней комнате заскрипели половицы. Марго встала, открыла дверь. — Кому здесь не спится? — поинтересовалась она. Ответом ей было невнятное мычание. — Даша, ну-ка быстро иди обратно в кровать, пьяная корова! — приказала Марго. В комнате что-то упало — видимо, Даша, не придя в себя до конца, сомнабулически блуждала по дому, натыкаясь на все подряд. Марго отвела подругу обратно в кровать и вернулась к нему на кухню. В эту ночь они говорили очень долго. Пожалуй, это был самый длинный разговор в его жизни. Они не перебивали друг друга, впитывали с упоением каждое произнесенное собеседником слово. Не стало барьеров, которые стоят поначалу между малознакомыми людьми. Спустя какое-то время она предложила ему говорить ей «ты», и это обращение далось ему легко и естественно. — А вообще, гораздо больше мне в жизни попадалось людей добрых, — рассказывала Марго. — Например, я никогда не забуду швейцара Савву, который работал в Москве в гостинице, где мы часто останавливались во время гастролей. |
