— Я слышал, ты отстрелялась с цирком? — спросил отец Арсений у Марго. — Чем теперь занимаешься?

— Да так — скриплю понемножку, — отозвалась она. — Подрабатываю в праздничном агентстве, в больницу хожу по-прежнему. Вот воспитанием своего соседа немножко занимаюсь. А вы, что же — знакомы?

— Да, немного, — улыбнулся отец Арсений, и добавил: — Это хорошо, что вы соседи. Вам будет веселее вместе ездить в церковь. Но вы меня извините, мне нужно бежать, — и поп устремился к церкви слишком резвой для человека его сана поступью, слегка приподняв подол своей рясы.

Он спросил, откуда Марго знает отца Арсения.

— Он у нас в цирке когда-то практику проходил. С тех пор общаемся, — ответила та.

Думая, что ослышался, он попросил Марго повторить.

— Проходил у нас, говорю, в цирке в «Автово», практику — готовился в дрессировщики. В миру он был Константин. Это он потом только священником решил стать и пошел учиться в духовную семинарию, а мог бы стать дрессировщиком. Но судьба распорядилась иначе.

Он недоверчиво посмотрел на Марго, но та, кажется, не шутила.

Выходит, общительная старушка знала об отце Арсении далеко не все. За бортом своей фантастической истории она оставила самое любопытное — было время, когда странный поп и не помышлял о духовном сане.

— Но разве так бывает — сначала дрессировщик, а потом — священник? — он все еще не мог поверить.

— Конечно. Выбрал человек одну профессию, потом понял, что это не его призвание — и поменял всю свою жизнь. Костя как-то очень хорошо сказал, что без правильно выбранного пути человек не может быть счастлив. Что главное — прислушиваться к себе, искать в душе перспективные ростки и удобрять их. И — нашел свой путь однажды. Решил, что должен стать священником, — в одну секунду, в один момент. Говорит — свыше пришло. Бросил цирк, поступил в духовную семинарию, поехал в Щеглово. Ему повезло, что его жена разделяла его мнение и отправилось туда с ним — не каждая женщина готова ехать в такую глушь, чтобы стать матушкой.

— Зато ей не повезло, — горько усмехнулся он. — Скажи, Марго, разве после того, что с ним случилось, он не пожалел, что так поступил?

— Нет, — уверенно сказала Марго, как будто этот вопрос давно уже был для нее решен и не представлял интереса.

— И он счастлив? Даже зная, что он — как бы помягче сказать — косвенно явился причиной смерти своих родных?

— Он говорит, что не мог свернуть со своего пути.

— Не понимаю я этого! — поразился он. — Продолжать проповедовать людям после того, что они сделали с его семьей.

— Отец Арсений тоже говорит, что не сразу это понял. Но он пастырь. А важнее паствы для священнослужителя ничего нет. И свой путь он должен пройти до конца.

Они вернулись к метро, изрядно озябшие.

— Предлагаю продолжить кутить, — заявила Марго. — Мороженое мы уже съели, а теперь давай еще купим сканворды в дорогу.

Идея была хороша. Они подошли к лотку с книгами и газетами, которым заправлял веселый здоровяк в телогрейке, и принялись листать все подряд.

— Ой — пискнула вдруг Марго — Смотри! — и протянула ему телевизионную программу. Это было одно из тех изданий, в которых на плохой бумаге сладострастно смакуются сплетни из жизни звезд. На открытом развороте справа красовалась его фотография, слева — фотография женщины, красивое лицо которой показалось ему очень знакомым. Статья называлась «Мой и чужой Игорь Лефортов».