И тут до него дошло, что это за женщина на фотографии. Профессиональные визажисты и косметологи совершили чудо с его Кирой, изменив ее до неузнаваемости, но это она смотрела на него со страницы журнала. «Врезка», набранная жирным шрифтом, подтвердила его догадку — «…Светская львица Кира Веденеева рассказывает об отношениях, которые связывали ее с известным актером Игорем Лефортовым. Сложные перипетии этого запретного романа увлекают в удивительный мир, где причудливым образом переплелись сценическая игра и любовь…». Вероятно, у Киры тоже не очень хорошо с деньгами, раз она согласилась дать интервью для такой бульварщины.

Он начал читать материал в электричке по дороге домой, извинившись перед Марго (впрочем, она купила экземпляр для себя и принялась делать то же самое), и уже скоро осилил его целиком. Статья, следовало признать, была мастерски состряпана, и все факты в ней были подтасованы с поистине ювелирным изяществом. Кира гиперболизировала их чувства друг к другу, а общий фон повествования был расцвечен заманчивыми пикантностями в угоду читателю.

Каждое Кирино слово, хоть и не грешило против истины, но, вступая во взаимодействие с другими словами, уродовало саму память о нем. Оказывается, можно было так составить фразу, чтобы она, будучи окрашена в оттенок восхищения, несла в себе отрицательный смысл. То, что выглядело хвальбой, на проверку оказывалось ядом. «Лефортова многие называют актером одной роли», говорила, например, Кира, «но я хочу спросить вас — разве не может одна блистательно сыгранная роль дать вам право называться талантливым человеком?». Это стремление заступиться за его талант было со стороны Киры ничем иным, как желанием этот талант опровергнуть. Страница за страницей он погружался в пучины цветистых выражений, и не переставал удивляться Кириной бесстыжести. Следовало признать — Кира отомстила ему весьма ловко. Так, по прочтении статьи складывалось ощущение, что он, — паскудный человек и бесталанный актеришка. Кира же представала перед читателем возвышенной натурой, жертвовавшей собой ради любви. Взяв с самого начала романтический тон, она всячески старалась подчеркнуть свою любовь и жалость к нему. Эта ее жертвенность стала как бы незримой иллюстрацией к статье. Марине было отведено в статье и вовсе незначительное место, о чем Кира поспешила предупредить читателя в первых же абзацах: «Я была любовницей, а не женой. Поэтому не ждите описаний того, каким он был в быту. Я была допущена лишь в сферу чувств…» Заканчивался материал горячими уверениями Киры в том, что она давно уже простила его и не держит на него зла. С литературной точки зрения материал был вполне сносен, но Кира похоронила саму добрую память о нем, не оставив ему даже права на достойное прошлое.

Вечером, когда Марго зашла к нему «на рюмочку», он поинтересовался — не шокировало ли ее то, что написано в статье. В новогоднюю ночь он не рассказывал ей о Кире.

— Да нет. Баш на баш. Ты ее не пожалел в свое время, а теперь — она тебя.

— Что значит «не пожалел»? Я ей ничего не обещал.

— Я и говорю — повел себя как говнюк, — сказала Марго довольно благодушно.

— Мы просто расстались, — вскинулся он. — Я не давал ей слово, что брошу жену, и вообще ничего не сулил.