В один из больничных дней, когда Марго вернулась в особенно подавленном состоянии, и лицо ее было бледнее обычного, он, нарушив негласное правило — не лезть к ней с расспросами, поинтересовался прямо — не следует ли ей оставить на время свои поездки к детям.

— Не говори ерунды. Я просто устала. И мальчик Саша сегодня умер — буквально за час до нашего прихода. Очень, говорят, нас ждал. Не обращай внимания, скоро приду в себя, — отмахнулась она, и свернулась калачиком в кресле, укрывшись до подбородка теплым платком.

— Марго, ты себя не бережешь. Разве можно столько всего пропускать через себя? — расстроился он. — Может быть, отдохнешь хоть несколько дней?

— Какой отдых. Это же маленькие дети, понимаешь? — он впервые видел, чтобы лицо Марго было таким безнадежно-печальным. — Им от двух до семи лет. Но каждый из них уже понимает, уже знает — что такое смерть. Они отдают себе отчет в том, что их маленькая жизнь может оборваться в любой момент — сейчас, завтра, послезавтра. Они никому не верят. Они не верят докторам, потому что те, заходя в палату, каждый раз делают им больно. Они не верят родителям, потому что те твердят, что все будет хорошо, а хорошо не становится. Но, представляешь — посреди этого кошмара они рады клоуну который пришел их просто проведать! Возможно, в этот момент для ребенка ты остался — единственный друг. Единственная цветная ниточка, которая связывает его с миром. Какой тут выходной — когда он ждет тебя — ребенок, который может умереть каждую минуту. Я не боюсь переработать, я недоработать боюсь…

Он молчал, не в силах что-то возразить.

— Если уж на то пошло, то я лучше от утренника откажусь, — продолжила она. — А те, которые в больнице — к ним нужно ходить, понимаешь? Что бы ни случилось. У некоторых из них даже родителей нет, их вообще никто не навещает. Как ты объяснишь больному ребенку, который тебя ждет, который спрашивает у врачей — где ты, — почему ты к нему не приехал? Скажешь, что устал или заболел?

Она закашлялась.

— Давай я налью тебе еще чаю, — сказал он.

Когда он вернулся из кухни с кружкой в руках, она спала. Из-под пушистого платка виднелась одна голова. Проснувшись через час, она, смеясь и щебеча, как канарейка, засобиралась на работу — у какого-то мальчика был день рождения. Его она предупредила, что, скорее всего, вечером не придет, так как заночует у какой-то своей подруги из цирковых.

Однако вечером он увидел в окно, как она спешит к его дому с озабоченным лицом, перебирая деловито ножками. Он понял — что-то произошло, и пошел открывать, не дожидаясь, пока она постучит.

— Заработать хочешь? — она ворвалась в дом, похожая на решительного гнома.

— Хочу. Что нужно делать?

— Нужно мне помочь. У меня беда. Митя заболел, а послезавтра у нас намечается день рождения. Платят хорошо.

— И что? — он смекнул, к чему она клонит, но решил пока делать вид, что не понимает.

— Заменишь его?

— Господь с тобой, Марго. Ты перегрелась.

— Как ты правильно заметил, я перегрелась. У меня детские праздники чуть ли не каждый день, а он возьми да заболей, — присев на стул, она потерла устало лицо. — Соглашайся.

— Марго, ты рожу мою видела?

— А мы грим наложим, ничего не будет видно!

— Забудь.