— Да не извиняйся, — Гришин засуетился, схватил сигареты и стал шарить по столу рукой в поисках зажигалки. — Сидим пьяные, оттого она и недовольна. Дело-то житейское.

— Больше такого не будет, — пообещал он Мише, но тот лишь замахал руками.

— Все жены так себя ведут — сказал он — Ну, или почти все. А вот щенка я, пожалуй, у вас пока заберу.

— Пусть остается. Не обращай на Марину внимания.

— Нет-нет. Зря я, наверное, вас не предупредил. Ты с Мариной поговори сначала, подготовь ее морально, а потом и собаку заберешь. Щен поживет пока у меня. Ты меня слышишь? — обратился он к щенку, — Поедешь ко мне.

— Миша, я разберусь с Мариной. Оставь собаку.

— Вот когда разберешься — отдам, — насупился Гришин. — А рисковать псом я не могу. Уж больно он породистый.

Так получилось, что в тот вечер разговор у них закончился быстро. Отрезвленные Марининым холодом, они выпили еще, но уже без прежнего энтузиазма. Вскоре Гришин, несмотря на свое изначально желание остаться у них ночевать, засобирался, вызвал такси, и, запихав упирающегося щенка в сумку, пошел к выходу. По дороге в прихожую он заявил:

— С собакой не получилось, но попрощаться-то все равно надо.

Приоткрыв дверь в комнату, откуда раздавались звуки телевизора, он громко и отчетливо произнес:

— До свидания!

Из комнаты в ответ не раздалось ни звука.

— Ты не переживай, — уже у двери попросил его Гришин. — Семейные неурядицы, с кем не бывало.

Глядя, как Миша, сутулясь, направляется к такси, он почувствовал острый укол жалости к своему другу. Сейчас Гришин казался ему немолодым и несчастным. Зайдя в комнату, где сидела Марина, он увидел, что она полулежит, скрестив ноги, на диване с бокалом в руке, лениво наблюдая через полуопущенные веки за тем, что происходит на экране. Он приглушил звук и встал рядом с ней. Марина равнодушно скользнула по нему глазами, и снова уставилась в телевизор. Казалось, его присутствие не интересовало ее совершенно.

— Ушел Гришин? — спросила она, наконец.

— Ушел, — ответил он и, примерившись, ударил ее по лицу так, что бокал, который она держала в руке, отлетев в сторону, со звоном разбился.

Марина откинулась на спинку дивана и уставилась на него. Зрачки у нее расширились от страха.

— Ты что — устроилась на работу и стала много получать? — поинтересовался он, — И будешь теперь сама выплачивать кредит?

Она молчала, прижав руку к ушибленной щеке.

— Я тебя спрашиваю — у тебя появилось вдруг много денег? И поэтому ты стала теперь очень важная, и решила, что можешь нахамить Гришину, благодаря которому у тебя есть этот дом и все твои тряпки?

Теперь она преувеличенно внимательно изучала рисунок на своей кофточке.

— Да что с тобой происходит? Уже все мозги пронюхала? Почему ты взяла и вот так запросто плюнула Мише в лицо?

Марина сглотнула и судорожным движением поправила волосы.

— Звезда мне тут нашлась. Денег ей подавай, кокаин ей подавай — а она будет лежать на диване и поплевывать на всех подряд. Ты, кажется, уже позабыла, что я тебя подобрал на дороге зеленой соплюхой в дырявом платьице? И то, что у тебя сейчас полный шкаф всяких шмоток — это не твоя заслуга. Не надо выпендриваться перед человеком вдвое старше и в сто раз умнее тебя.

Она молчала.

— Тебе меньше надо общаться со шлюхами-наркоманами — они плохо на тебя влияют. Вот уже и мания величия у тебя появилась. Все. С этого момента вечеринки твои и гулянки закончились. Если тебя еще раз понесет на эти твои сборища — перестану давать деньги вообще.