Не дождавшись ответа, он ушел, прибавив предварительно звук в телевизоре.

После своей первой оплеухи Марина заметно присмирела, и какое-то время он не замечал за ней ничего предосудительного. Возвращаясь по вечерам, он почти всегда заставал ее дома. Супруга даже принялась готовить ему ужины, как бывало в те времена, когда они жили в квартире на Удельной. Ему казалось тогда — все образуется…

То, насколько далеко зашла Марина в своем влечении к кокаину, открылось ему лишь через пару месяцев после инцидента со щенком. В тот день он собирался лететь в Москву поздним рейсом, но, решив, что полетит на следующий день, вернулся поздно вечером домой, не предупредив жену. Погода в тот день решительно испортилась, чувствовалась близость зимы — буквально за какой-то час температура опустилась ниже нуля, и лужи, прихваченные льдом, отливали сединой в свете фонарей. Он подъехал к своим воротам в час ночи. Марина находилась дома — во всех окнах горел свет.

В прихожей он споткнулся о незнакомые мужские ботинки, валяющиеся прямо у порога. В том, как слегка загибались кверху их носки, было что-то носорожье. Рядом с ними обнаружились еще одни ботинки и две пары сапожек, раскинувших свои голенища в разные стороны. Удивленный присутствием столь поздних гостей на его территории, он открыл дверь и вошел в дом, стараясь передвигаться почему-то как можно тише. Судя по звукам музыки и голосам, доносившимся из гостиной, неизвестные посетители находились там. Он уже собрался незаметно пройти мимо, потому что был не в настроении общаться с Мариниными гостями, когда услышал среди других голосов смех своей жены. Марина смеялась громко, но не только это в ее смехе насторожило его. Он замер у входа в гостиную. Обычно, если Марину что-то смешило, она, набирая в легкие побольше воздуха, заливалась тоненьким голоском на высокой ноте, иногда тихонько подвизгивая. Сейчас же звук ее голоса смутил его. Так могла смеяться сова или гиена, но только не женщина. Начинаясь с самой низкой ноты, хохот, набирая высоту, переходил в омерзительное бульканье. Она смеялась уже долго, и конца этому не было. Перепугавшись, он открыл дверь.

Две Маринины подружки-модели сидели на ковре, подобрав под себя ноги. Одну из них звали Ирой, а вторую, кажется, Яной. Двух черноволосых парней он видел в первый раз. Марина, которая лежала на диване, при его появлении перестала смеяться. Все в этой комнате, кроме него, были наги. В пяти парах глаз, устремленных на него, была лишь черная, абсолютная пустота. Кажется, эти люди плохо отдавали себе отчет в том, кто они такие и где находятся. За то время, пока они молча таращились на него, он успел заметить повсюду приметы давно продолжающейся вечеринки. На полу лежал кухонный поднос, служивший компании плацдармом для нюхания кокаина — хохломской узор на его поверхности был припорошен белым. Возле Марины стояли две пустые бутылки из-под виски.

— Добрый вечер. Вы не простудитесь? Здесь довольно прохладно, — иронично поинтересовался он.

Девушка, которую звали Ира, икнула.

Он взял одну из бутылок, посмотрел на этикетку.

— Что же вы — смешиваете алкоголь и наркотики? — спросил он, по очереди обведя каждого из участников вечеринки взглядом и отметив при этом, что Ирины сиськи будут получше, чем у его жены. — Нехорошо…

— Ой, — тихо выдохнула Ира.

Все остальные молчали.

— Ну, я, пожалуй, пойду, — предложил он, — а то как-то неловко находиться здесь одетому.

Из гостиной он пошел к себе в кабинет, где стал дожидаться, пока Маринины гости покинут дом, чтобы задать ей трепку.