Решив, что самым естественным в его положении будет заняться литературным творчеством, он попробовал писать — и, воодушевившись перспективой занять себя серьезным делом, взялся сочинять сценарий фильма, который решил подарить потом Гришину. Промучившись долго над идеей сюжета, он, наконец, признал, что не в состоянии родить ни одной по настоящему яркой фабулы, которая озарила бы сценарий от начала до конца. Все, на что он оказался способен — это подбирать материал, который давала ему жизнь. Он принялся мерить к сценарию судьбы друзей и знакомых, но каждый раз результат получался каким-то куцым. Наконец, он решился написать сценарий, героями которого стали бы он сам и Майя, но сюжет упорно не желал явить себя целиком, постоянно подсовывая ему лишь кусочки мозаики, недостаточные для того, чтобы картина стала завершенной. То, что в реальности казалось волнующим и эффектным, не могло удовлетворить бумагу. История гибели Майи в его изложении получилась бледной и лишенной подлинного трагизма. К тому же ему сложно было подобрать правильные слова — перечитав первые написанные им страницы, он пришел в ужас и смятение — настолько пресного текста до сих пор ему видеть не приходилось. Слова издевались над ним, складываясь на бумаге в бессильные корявые фразы, которые было стыдно перечитывать. Это было даже хуже того сетевого пустомельства, которым Марина потчевала ему в больнице. Потратив на написание сценария недели две, он выбросил свои записи, и принялся смотреть телевизор.

Неожиданно у него появился друг. Одним из вечеров Марина вернулась домой, прижимая что-то к груди под курткой, выражение лица у нее было загадочное. Из-за пазухи она извлекла на свет серого в белую полоску котенка. Зверек, которому Марина по дороге домой успела дать имя Кузьма, был худой и выглядел заурядно. Почему именно на него упал взор его жены, оставалось только гадать, но Марина купила котенка у женщины, что стояла с ним у метро, и теперь гордо демонстрировала ему. Котик беззвучно мяукнул, смешно раззявив крошечную розовую пасть.

— Ну, разве не красавец? — восхищенно спросила Марина.

— Насчет красавца — не знаю, но худой — это точно. Его, наверное, нужно покормить.

После инцидента со щенком, которого им подарил Гришин, решение Марины завести кота удивило его — неужели, его жена так сильно изменилась? Или ее антипатия к собакам не распространялась на кошачий род? Они сделали то, что делает каждый, когда в доме у него появляется котенок — налили ему в блюдечко молока и стали наблюдать, как тот лакает. Кузьма неуклюже перебирал лапами и возбужденно подрагивал худосочным хвостиком, похожим на малюсенькую морковку. Насытившись, котенок улегся рядом с блюдцем и сразу же уснул.

— Я подумала, что с ним нам будет веселей. Мы же оставим его у себя? — с тревогой уточнила Марина.

— Если ты будешь сама за ним ухаживать — то пожалуйста. И предупреди его, чтобы не вздумал гадить мне на бумаги, иначе я его выставлю.

— Кузьма — ты не будешь гадить Игорю на бумаги? — спросила Марина у котенка, взяв его на руки.

Котенок сонно посмотрел по сторонам и снова прикрыл глаза.

— Он не будет, — радостно запричитала Марина. — Кузьма не будет писать папочке на бумаги!

— Только, если можно, давайте обойдемся без «папочек». Если вам так хочется вступать в родственные связи, делайте это без меня.

И котенок стал жить у них, осваивая день за днем все новые территории.

Поначалу он демонстрировал скептическое отношение к животному и старался ограничивать перемещения Кузьмы по дому, ворча, что котятам нечего делать на диване, но уже через пару дней, подпав под чары трогательного зверька, начал смотреть сквозь пальцы на его вольности.