Выход из наркоза ничем не отличался от того, как это было после операций, проведенных Яковом Карловичем — перед глазами покачивалась зеленая муть, слегка подташнивало и хотелось пить. Голова его была забинтована, и ощущение ткани, туго стягивающей лицо, будило неприятные воспоминания. Морозная бесчувственность анестезированных щек и носа грозила в ближайшее время обернуться сильной болью. Вскоре, они, действительно, заныли, но в сравнении с мучениями после первых операций это было вполне терпимо. В течение всего дня он отказывался есть, ссылаясь на тошноту и отсутствие аппетита. Марина, которая не навестила его, позвонила только вечером.

— Привет! — жизнерадостно приветствовала она его. — Тебя уже прооперировали?

— Да, спасибо. Ты куда это запропастилась?

— Извини, не успела к тебе зайти. Не поверишь — ходила на собеседование. Все получилось очень неожиданно.

— Интересно, куда же ты метишь? — новость его удивила.

— Во французский культурный центр нужен ассистент руководителя проекта. Со знанием истории Франции. А зарубежная история — это как раз моя специальность. Я сходила на первый тур и, кажется им понравилась, — Ее голос был полон гордости. — Если все прошло хорошо, они мне позвонят. Завтра зайду к тебе.

— Занимайся своими делами, обо мне не переживай. Успехов тебе. — То, что Марина решила найти себе работу, было отрадно. — Как там Кузьма?

— Передает тебе привет.

На следующий день, когда он взглянул на себя без бинтов, ему показалось, что он выглядит еще хуже, чем до операции. Под глазами залегли огромные синяки угрожающего багрового оттенка, к тому же из-за изрядных отеков, обложивших щеки, нос и подбородок, лицо совершенно потеряло человеческие очертания. Неприятно удивленный, он посмотрел на докторшу, державшую перед ним зеркало, и на Казанцева. Глаза у обоих были безмятежные: сами они результатом операции были вполне довольны. Отеки — это нормальное явление после такой операции — успокоил его Казанцев — через несколько дней они спадут, и станет заметно, что скулы у него теперь более четко очерчены.

— Зато посмотрите, как выровнялась линия носа, — принялся он нахваливать он свою работу. — Видите, места, где был поврежден хрящ, теперь заполнены изнутри, отчего нос выглядит гораздо естественнее. И на щеках, если вы обратили внимание, все неровности мы удалили. Бинты можно будет снять через неделю.

Он сделал знак, чтобы убрали зеркало — не хотелось смотреть на одутловатую бесформенную массу, которую Казанцев называл лицом. Ему предстояло в который раз набраться терпения, но уж этого-то ему теперь было не занимать.

Марина снова не смогла его навестить — она успешно прошла второй тур собеседования, и, преисполненная гордости, собиралась на какой-то коллективный тренинг в свой Французский культурный центр. Он понял — Марина считает, что должность у нее уже в кармане, и прикинул — будет ли правильным сбить с нее преждевременную спесь. Но, подумав, он решил не делать этого.