— Не переживай, ничего лишнего я не возьму, — прокричала она из спальни.

— Я не переживаю, — успокоил он ее.

— Вроде, все. Пока, — сказала она, выйдя к нему с очередным пакетом.

Он подумал, что она ждет, что он спросит — куда она намерена теперь отправиться, но он не доставил ей такого удовольствия. Тогда ей не осталось ничего другого, как снова принять высокомерный вид:

— Ах да. Вот ключи, — связка с грохотом опустилась на тумбочку.

Грузовичок, урча, уехал в сторону Петербурга, увозя с собой Марину и ее разноцветный сорочий скарб. Он подумал, что она так и не узнала, что Кузьма погиб.

В спальне после ее ухода стало непривычно пусто. В углах съежились какие-то отвергнутые ею тряпки, на кровати растянулся одинокий бежевый чулок. Он поморщился, наступив на граненую крышку от флакона с духами, которую не заметил, и, заглянув зачем-то в выдвижные ящики ее стола, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Зазвонил телефон. Когда он услышал, что его «беспокоят из клиники…», ему сначала показалось, что это его разыскивают, чтобы снова записать на прием к Казанцеву. Но ему сказали, что у Елены Станиславовны инсульт. Он узнал адрес больницы и попрощался. На протяжении всего разговора он неотрывно, как зачарованный, смотрел на Маринин одинокий волос, поблескивающий золотом на крышке стола.

Глава 18

Он планировал похоронить маму тихо, при небольшом стечении народу, но не получилось. Редакция маминой газеты вступила с ним в неравный бой, отстаивая свое право устроить его матери пышные похороны.

— К нам поступили звонки, которые мы не можем проигнорировать, — убеждал его генеральный директор «Ведомостей» густым «пленарным» голосом. — Звонили из комитета по печати. Понимаете, ваша мать была ключевым работником в своей области, и почтить ее память хотят многие и многие заслуженные представители издательского дела, да и просто читатели.

— Я хочу похоронить свою мать, а не устраивать фарс для читателей и деятелей издательского бизнеса, — огрызнулся он.

Но обладатель хорошо поставленного баса не сдавался:

— Игорь Сергеевич, поймите — смерть вашей матери — это утрата не только для вас, но и для многих других людей, поэтому мы настаиваем на том, чтобы анонсировать церемонию прощания с тем, чтобы люди смогли прийти отдать последний долг Елене Станиславовне.

Почувствовав под конец этой выспренней речи усталость, и мучаясь головной болью от похмелья, он согласился закатить маме такие похороны, на каких настаивал директор. Он готов был уже согласиться со всем, что ему скажут, лишь бы этот густой и противный, как оконная замазка, голос, наконец, замолчал. К тому же редакция газеты брала на себя значительную часть хлопот и собрала ему на организацию торжеств приличную сумму.

Денег не осталось. На следующей неделе предстояло освободить дом. Банк, предоставивший кредит, даже обещал вернуть часть выплаченных денег — несоразмерно малую, правда, в сравнении с уже потраченной суммой. Может быть, он мог бы нанять адвоката и затеять против них судебное дело, но на это попросту не было сил. И желания… При новых перспективах ему этот дом, очень мягко выражаясь, не по средствам. И уже два раза его сфотографировали папарацци в собственном дворе — сутулого, раздавленного, уродливого.