— Спасибо за все, — он развернулся и пошел прочь. Гордость не позволила ему поинтересоваться — кого Гришин присмотрел ему на замену для «Боя…». Хотелось все бить и крушить.

Когда публика, наконец, разошлась, он, несмотря на выпитое, сел за руль и повез дядек к себе домой, где они втроем целенаправленно и мрачно напились до беспамятства. Последнее, что он помнил в тот вечер — как он призывал дядьев не смущаться и проливать напитки на пол сколько угодно — все равно этот дом ему больше не принадлежит…

Он лежал на спине на поверхности моря, слегка покачиваясь, раскинув руки и ноги. Вода была чернильно-черной, а неба не было вовсе. Сразу же над его лицом, обращенным вверх, начинался черный беззвездный космос, а под ним была толща воды в сотни километров глубиной. Он понимал, что у этого моря нет берегов. Он будет миллионы лет покачиваться на волнах, не имея возможности пристать к берегу, уставившись в черноту, в которой нет места ни одному живому существу. Это море было — Абсолютное Одиночество.

И вдруг, сквозь мерный шум, заполнивший все пространство, к нему пробился упоительный низкий звук. Возможно, это был заблудившийся в море корабль, тревожно разрывающий своим гудком просторы черноты. Боясь, что корабль проплывет мимо, он начал чутко вслушиваться, не повторится ли этот звук еще раз. И призыв повторился — на этот раз уже ближе и еще настойчивее. Он попытался закричать, чтобы его могли услышать с корабля, но губы не слушались его, и, обливаясь бессильными слезами, он просто лежал на спине и молился, чтобы корабль не уплыл без него. А тот все подавал и подавал ему тревожные гудки.

Судорожно вздохнув, он дернулся, стряхнув с себя сонное оцепенение, и разлепил веки. В холле звонил телефон. Он вылез из кровати, и, чувствуя слабость в ногах после ночного кошмара, поплелся отвечать, сбив по дороге пустую пивную банку, караулившую его за дверью комнаты.

— Да? — он даже не постарался придать бодрости и свежести своему голосу, хотя на часах в холе было ровно десять утра — вполне корректное время для звонка в рабочий день.

— Игорь Сергеевич? Вас беспокоит Иван Сечка — редактор программы «Истории» телеканала «НТВ».

— Слушаю вас.

— У нас возникла идея посвятить вам нашу программу.

— Я польщен. А что вы от меня хотите?

— Сотрудничества. Эмпирического так сказать, материала.

— Объясните подробнее.

— Мы хотим, чтобы люди узнали о ваших творческих заслугах и о несчастье, которое с вами произошло.

— А вы уверены, Иван, что стоит говорить об этом несчастье?

— Безусловно. По данным исследований, такие программы входят сейчас в число наиболее популярных.

— Как интересно! — От дерзости звонившего у него перехватило дух.

— Съемки не отнимут у вас много времени, — принялся убеждать его Сечка, решив, по-видимому, что «объект» заглотил наживку, — мы готовы приехать к вам домой в удобное для вас время, взять необходимые интервью, а все остальные съемки не потребуют уже вашего участия.

— Я видел вашу передачу. Она дилетантская и эмоционально нездоровая. Мне участие в таком проекте категорически неинтересно.

— Я не договорил еще, Игорь Сергеевич. Ваше сотрудничество подразумевает гонорар.

— Премного благодарен. Но повторяю вам — я не даю своего согласия. Понятно?

— Игорь Сергеевич, — после неудачной попытки уговорить «объект», Сечка решил перейти к запугиванию, — вы не совсем правильно меня поняли. Я не прошу вашего согласия.