После смерти своего мужа Елена Станиславовна навещала свекровь крайне редко, делая это, по всей видимости, по зову не чувства, но долга. Он и сам, к стыду своему, все реже находил время для того, чтобы выбраться к бабушке и помочь ей по хозяйству. Звоня им с мамой раз в неделю с почтамта, та никогда не жаловалась на скуку и одиночество, но ему и самому было понятно, что жизнь в Ольшанцах, где большинство жителей разъехалось или умерло, полна печали. О смерти бабушки им сообщила одна из ее соседок. Похоронив ее, они почти перестали наведываться в Ольшанцы.

С каждым его приездом деревня выглядела все более удручающе. Лишившись экономического ядра, Ольшанцы быстро погрязли в неизменных спутниках нищеты — грязи и пьянстве. Оживленный когда-то населенный пункт захирел — на месте бывшего колхоза теперь стояла чумазая деревенька, где большая часть домов пустовала. Число жителей в деревне год от года уменьшалось — старики один за другим умирали, а молодежь сюда ехать не хотела — во всей деревне можно было насчитать не больше шести человек, которым было меньше тридцати лет. В брошюре, посвященной Волховскому району, Ольшанцы упоминались, как «поселок, где демографическая ситуация обусловлена естественной убылью населения».

Брошенные ольшанские избы, не нашедшие новых хозяев, укоризненно вылупились на дорогу заколоченными рассохшимися ставнями. Поселковый клуб «Ласточка», поначалу еще боровшийся за свою жизнь, за неимением посетителей тоже закрылся и перестал оглашать деревню звуками музыки. Будучи еще десятилетним мальчишкой, он, приезжая к бабушке, по вечерам наблюдал за тем, как возле «Ласточки» по вечерам топчется молодежь. Наведавшись в деревню года три назад с Мариной, чтобы проверить дом, он нашел дверь клуба выломанной — сквозь зияющий проем, из которого тянуло холодной затхлостью, было видно, как по бывшему танцполу расхаживают, манерно перебирая лапками, две пестрые курицы.

Оставшиеся в деревне мужики много пили и перебивались случайными заработками. Ольшанские старухи, суровые и немногословные, собирали ягоды, которые продавали дачникам, и выращивали овощи; некоторые держали куриц и поросят. Близость железнодорожного полотна и автодороги не дали Ольшанцам зачахнуть окончательно — желающие сбыть ягоды или грибы располагались со своим товаром вдоль транспортных магистралей.

Следовало отметить, что не все население в деревне опустило руки и предавалось пьянству. Так, здесь жил старик, которого все звали просто Федор — худощавый мужчина крохотного росточка и с огромной бородой, похожий на гнома. Сколько его помнили в деревне, он всегда ходил в одной и той же рубашке и штанах. Федор основал неподалеку от «Клюковки» вместе с семьями двух своих сыновей подобие фермерского хозяйства, занимавшее не меньше двух гектаров земли. Сыновья Федора бороздили свои владения на личном тракторе — неслыханная роскошь для Ольшанцев, и на вспаханной земле засевались картошка, свекла, редис, огурцы и горох, которые предприимчивый Федор сбывал Волховскому овощному заводику. Помимо сельскохозяйственных культур, имелись у Федора также куры и несколько коров. Работников его семья не нанимала и управлялась с обширным хозяйством собственными силами. И сейчас на территории Федора, лежащей в двухстах метрах от его дома, можно было различить аккуратные секторы геометрически ровных, сочно-зеленых грядок. По кромке возделанной земли медленно шагал в сторону «Клюковки» человек, лица которого он не мог разглядеть — вероятно, один из сыновей Федора. Раньше на месте Федоровых угодий располагалось колхозное пастбище. Там до сих пор чернели два деревянных полусгнивших корпуса бывших коровников с провалившимися крышами — никто так и не снес колхозные строения, и они остались стоять, как напоминание о трудовых социалистических днях Ольшанцев.