– Ты странно торгуешься, омало, но я попробую продолжить свою мысль. Итак: если в один из этих редких урожайных годов ты сможешь продать нам излишки, как много их мы переправим по мосту? Думаю, столько, сколько хватит на несколько по восемнадцать самцов, но не больше. А это нас не устроит.

Реатур с шипением выпустил воздух из дыхательных пор.

– Значит, мы опять пришли к тому, с чего начали.

– Похоже, да, – с таким же вздохом ответил Хогрэм. – На какое‑то мгновение у меня появилась надежда, что ты уступишь, но она не оправдалась. А посему мы сами возьмем все, что нам нужно.

– Можешь попробовать, Хогрэм, но, предупреждаю, тебя ждет неудача.

– Если скармер хочет что‑то получить, омало, он это получит, не сомневайся. Я хочу твое владение и обещаю, что оно станет моим. Мы придем в тот день, когда твои глазные стебли не будут повернуты в нашу сторону.

– Ты лжешь. Кроме этого, мне больше нечего тебе сказать.

– Мне тоже. Отныне за нас начнут говорить наши действия.

Реатур со вздохом протянул коробочку Ирву, про которого совсем забыл, увлеченный разговором. Внезапно он ощутил такую усталость, что захотел склонить к земле и свои руки, и глазные стебли. И больше ничего не видеть и не слышать.

– Мы закончили.

В коробочке все еще что‑то шипело и трещало, но Ирв нажал на маленький выступ, и она умолкла.

– Ты, Хогрэм – не делать мир? – спросил он у хозяина владения. – Я не все слова понимать..: Ты и Хогрэм использовать не совсем те слова, которые использовать я и ты.

– Торговый язык состоит из слов омало, скармеров, других великих кланов – отовсюду понемногу. На нем мы и говорили, – ответил Реатур, радуясь возможности поболтать о торговом языке и немного отвлечься от мрачных мыслей, тяжелым осадком осевших у него на душе после беседы с Хогрэмом.

– Lingua franca, [9] – пробормотал Ирв и, поймав на себе вопросительный взгляд одного из глаз хозяина владения, попытался объяснить: – Человек с неодинаковые слова делать иногда одинаковые вещи.

– А‑а, – вежливо сказал Реатур, все сильнее убеждаясь, что между пришельцами и его соплеменниками существует куда больше общего, чем казалось ему вначале.

Правда, сразу после этого Ирв задал такой грубый и откровенный вопрос, на который никогда бы не решился никто из самцов омало:

– Ты, Хогрэм – делать мир?

– Нет, – раздраженно бросил Реатур. – Я‑то знал, что у нас ничего не получится, а ты все же вынудил общаться меня с подлым стариком, вместо того чтобы использовать это время для подготовки моего владения к тому, что замыслили мерзкие скармеры своими гнусными, коварными умишками.

Ирв развел руками, что на языке человечьих жестов означало: «я не виноват».

– Мои хозяева владения говорить мне, что делать. Я должен идти по направлению, какое они указывать. Твои самцы делать так же для тебя. – Затем он ни с того ни с сего согнулся и некоторое время простоял в этой странной позе.

«Будь он самцом омало, он бы, вероятно, расширился в знак извинения», – машинально подумал Реатур и движением руки велел пришельцу выпрямиться.

– Ты прав… Ты должен повиноваться своим ХОЗЯЕВАМ владения, – согласился он, хотя не слишком хорошо понимал, каким образом хозяев владения может быть несколько. – Но в данном случае они НЕПРАВЫ. Мне и Хогрэму нечего сказать друг другу. По крайней мере, насчет мира.

Ирв снова развел руками, но Реатур не обратил на это внимания. Он думал о своем. Хогрэм говорил очень уверенно, но откуда у него такая уверенность? Каким образом его воины намерены перебраться через Ущелье Эрвис, особенно сейчас, когда там бушуют вешние воды? Реатур пытался подобраться к этой задачке то с одной, то с другой стороны, но, хоть убей, не находил решения, как скармеры собираются перехитрить наводнение.