– Боже мой, – пробормотал Брюсов. Он не привык испытывать по отношению к Лопатину что‑то похожее на уважение, отдавая предпочтение тщательно завуалированному презрению. Но сейчас… – Весомый аргумент, Олег Борисович.

– Еще бы, – самодовольно фыркнул Лопатин. «Умный гэбэшник – все равно гэбэшник», – тотчас напомнил себе лингвист.

– Кроме того, я почти уверен, – продолжал между тем Лопатин, – что здесь, так же как и на Земле, американцы действуют заодно с реакционными силами, тогда как мы поддерживаем силы прогресса.

– Не исключено, – уклончиво реагировал Брюсов. Чем больше он задумывался над тем, к чему клонит собеседник, тем меньше это ему нравилось. Он поднял сломанную руку. – Не забывайте, что американцы помогли нам – помогли мне, – рискуя собой. К тому же на Минерве, как нигде, мы имеем дело с действительно бесклассовым обществом.

– Это так, – важно кивнул Лопатин. – Но согласитесь, мы не можем утверждать, что это общество состоит из по‑настоящему разумных существ. Аборигены – почти животные. Наша работа с ними находится под пристальным вниманием прогрессивных народных движений всего мира.

– Равно как и под вниманием американцев и их союзников, – Брюсов разволновался не на шутку. Достаточно того, что русские и янки привезли свои склоки с собой на Минерву, но позволять местным межплеменным разборкам усугублять их, подтачивая тем самым сложные международные взаимоотношения на Земле… Этого еще не хватало.

Видимо, заметив волнение лингвиста, Лопатин решил пойти на мировую.

– Ладно. Москва проинструктирует нас, какого курса нам придерживаться, – сказал он.

Вместо того чтобы успокоиться, Брюсов занервничал еще больше. Он знал, что московские аппаратчики будут так же непреклонны, как Лопатин. Если не больше.

– Я бы предпочел, чтобы Москва разрешила нам принимать решения самостоятельно, – вырвалось у него. – Мы способны оценить здешнюю обстановку более адекватно, чем люди, знакомые с аборигенами только по фотографиям.

– Даже американцы с их бесконечным трепом о пресловутых свободах никогда не пойдут на такой шаг, – отчеканил гэбэшник. – Заметьте: когда Хьюстон прислал приказ относительно переговоров, экипаж «Афины» беспрекословно приступил к его исполнению.

– Я впервые слышу от вас, Олег Борисович, что нам не остается ничего другого, как подражать американцам, – тихо ответил Брюсов. Он поймал на себе сердитый взгляд Лопатина и, к собственному удивлению, не испугался.

* * *

Реатур неприязненно посмотрел на коробочку, которую Ирв держал в одной из своих огромных, уродливых рук. Хозяин владения давно уже привык к таким штучкам и почти не удивлялся, когда из них вылетали голоса человеков, находящихся в данный момент где‑то далеко отсюда. Но он и представить себе не мог, что и его, к примеру, голос мог путешествовать таким вот образом. А тем более голос какого‑то скармера.

– Так он не будет меня видеть, только слышать? – уже в третий раз спросил Реатур Ирва.

– Нет, – ответил человек. – ТЫ видеть скармера?

– Нет, – безрадостно признал Реатур. – Но что ж, послушаю его лживые речи, и покончим с этим. У меня слишком много дел по обеспечению безопасности моего владения.

Ирв издал звук, очень похожий на шипение, с которым самец омало выпускает воздух из дыхательных пор. Потом он нажал коробочку в одном месте и заговорил в нее. Коробочка тотчас ответила рокочущим голосом другого человечьего самца.