Словно в ответ на его мысли сверху что‑то шевельнулось. Беззвучно выругавшись, воин нырнул за большой камень и осторожно высунул из‑за него глазной стебель, пытаясь разглядеть источник шума. Животное? Или самец омало? Теперь сыпавший с неба густой снег мешал ему.

– Ну ладно, посмотрим, кому эта встреча доставит больше неприятностей, – прошептал ветеран, крепче сжимая копье, достаточно длинное и острое, чтобы даже кронг призадумался, бросаться ли в атаку.

Расширившись, будто приветствуя Хогрэма, Джуксал метнулся под прикрытие другого валуна. Выставил наружу глазной стебель… и опять практически ничего не смог разглядеть. Будь там самец омало, он уже поднял бы тревогу. Зверь?

Сквозь бормотание ветра Джуксал услышал звук, который никакой зверь издавать не мог: СТУК‑СТУК‑СТУК. Молоток стучал о камень. Стало быть, все же самец и, судя по всему, даже не догадывается, что где‑то поблизости от него находится скармерский воин.

Джуксал устремился вперед, тихо, как крадущийся к бегунку зосид.

* * *

Руставели нервно оглянулся через плечо, входя в рубку «Циолковского». Он имел с десяток законных причин, чтобы прийти сюда днем. Ворошилов, как всегда, работал в своей лаборатории в дальнем конце корабля и плевал на весь окружающий мир. И все же Руставели нервничал.

– Штирлиц из меня плохой, – пробормотал он по‑грузински, прислушиваясь к учащенному биению своего сердца. Лишняя осторожность не помешает – золотое правило преступника. Может, и преступника, но не предателя. Нет, не предателя.

Биолог снова оглянулся. Коридор был пуст – из лаборатории доносился еле слышный звон пробирок. Руставели включил радиопередатчик и быстро нашел нужную частоту.

– Алло, «Афина», вас вызывает «Циолковский», – тихо проговорил он, держа микрофон у самых губ. – Алло, «Афина»…

– «Афина» слушает. На связи Луиза Брэгг, – ее ответ тоже прозвучал едва слышно: Руставели вывел регулятор громкости вниз почти до отказа. Правда, магнитофон автоматически записывал разговор, но думать об этом не было времени. – Ваш вызов незапланированный, «Циолковский». Что случилось?

– Флот скармеров пересекает Каньон Йотун, вот что. С ними Олег Лопатин. Он прихватил с собой своего лучшего дружка «Калашникова», а язык, на котором говорит последний, я полагаю, вам известен… Все. Конец связи.

Рука его потянулась к выключателю передатчика и… застыла над ним. Индикатор питания погас сам по себе. Руставели заскрипел зубами. Вот же дерьмо, испортился еще раз…

И тут из коридора донесся звук шагов. Спустя секунду Ворошилов появился на пороге и застыл, привалившись плечом к косяку.

– Глупо, Шота Михайлович, – сказал он, покачав головой.

– О чем вы? – спросил Руставели, изо всех сил изображая невинное удивление и все еще надеясь вывернуться. – Проклятое радио опять подложило нам свинью. Отрубилось. Я как раз проверял передатчик…

– И для проверки связались с янки, – закончил Ворошилов.

Биолог сник.

– Мне следовало догадаться, что поломка случилась слишком уж вовремя.

– Да, следовало, – согласился химик. – Надеюсь, мне удалось вырубить сеть прежде, чем ты наболтал лишнего, но я не уверен. А ты удивил меня, Шота.

– Безмерно рад, – пробормотал Руставели, приходя в себя. – Ты шпионил за мной.

С достоинством, несколько необычным для признания подобного обвинения, Ворошилов кивнул.

– А это означает, что ты гэбэшник.

Ворошилов снова кивнул.

– Но ведь вы не станете с кем‑либо делиться своим открытием, верно, Шота Михайлович? К чему? Это не относится к делу.