– Мне тоже, – рявкнул Брэгг. – Насколько я разумею, ваш человек тайно проник на нашу сторону каньона. Мне это не нравится, Сергей Константинович, о‑очень не нравится. Смею вас заверить, что приму все возможные меры, дабы обеспечить защиту членов моего экипажа. Я пойду на что угодно. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Я понял. – Попадись сейчас Лопатин полковнику на глаза, он бы точно вытряс из гэбэшника всю душу.

– Надеюсь, что поняли. Конец связи.

В палатке повисла гнетущая тишина. Толмасов долго сидел, глядя на рацию невидящим взглядом, а потом вскочил со стула. Миссия «Минерва», а вместе с ней и вся советская космическая программа трещали по швам, грозя разлететься в лоскутья. Сначала кто‑то, находящийся на «Циолковском» – Руставели или Ворошилов, – выходит на связь с «Афиной», затем второй прерывает сеанс связи. В данный момент полковнику было почти все равно, кто выходил в эфир, а кто прерывал. Он анализировал факты.

Лопатин. Неужели гэбэшник настолько закусил удила, что даже не считает нужным связаться с командиром и доложить о ситуации? Нет, несмотря на всю свою гнусность, Лопатин не настолько глуп, чтобы выказывать открытое неповиновение руководителю экспедиции.

Полковник обернулся к Брюсову и Кате. Судя по их виду, его обмен любезностями с Брэггом ошеломил обоих.

– Какие имеются соображения, господа‑товарищи? – спросил он. Может, чем черт не шутит, кто‑то из них заметил что‑нибудь, что он упустил из виду?

– То, что происходит, ставит под вопрос успех всего дела, – ответила Катя, и Брюсов кивнул в знак согласия.

«Очень ценное замечание, – ехидно отметил полковник. – Будто я сам не вижу. Как выпутаться? От кого ждать помощи?»

* * *

Ирв напряженно вглядывался в глубь каньона. Он брал с собой пистолет всегда, когда отлучался с «Афины», но только сегодня действительно ощущал на бедре его вес. Мысль об использовании пистолета против аборигенов приводила его в ужас. Мысль о возможном противостоянии «магнума» АК‑74‑ому тоже не радовала. Утешало одно: за пару дней до старта «Афины» антрополог догадался сходить к нотариусу и оформить завещание.

«Вообще‑то это работа Брэгга, а не моя», – подумал он, стараясь слиться с растущим на краю пышным кустом. Эллиот – солдат, а антрополог, пусть даже и старающийся вести себя как натуральный «коммандос», – нет. Но Брэгг еще и пилот. Вторым пилотом‑дублером считается Фрэнк, и его передатчик молчит уже полтора часа. Если с ним случилось ХУДШЕЕ, Эллиота надо беречь как зеницу ока. Пыль с него сдувать.

Внешне минервитяне, ползущие вверх по стене, ничем не отличались от Реатуровых самцов. Но самцов‑омало в каньоне не было, это точно. Значит, те, которых видел сейчас Ирв, – враги. Скармеры, как их называют русские. Олег Лопатин тоже с ними.

Если бы не отчаянный вызов с «Циолковского», он и не знал бы, что западников сопровождает советский бортинженер. Подкрутив на бинокле наводку на резкость, антрополог разглядел его. Лопатин лез по склону, то и дело оступаясь и покачиваясь от ветра – это бросалось в глаза, так как сами минервитяне передвигались неожиданно плавно и ловко. На какое‑то мгновение у Ирва промелькнула надежда, что человек среди аборигенов – это Фрэнк, но увы, роскошная меховая шапка, венчавшая голову русского, убедила его в обратном.

Как же скармеры сумели переправиться через каньон? Ирв отвел бинокль от Лопатина и посмотрел еще ниже, туда, где серебрилась вода. Потом направил бинокль на берег. Что это там? Какие‑то большие корзины… Черт, да это же лодки. Что ж, в смелости скармерам не откажешь.