– А‑а… – сказал Тернат. – Фелиг, дай‑ка ему чего‑нибудь перекусить. – Пока Эланти, повизгивая от удовольствия, пожирал предложенную пищу, Тернат негромко спросил у воинов: – Кто‑нибудь может подтвердить, что он действительно из наших?

Самцы заколыхали стеблями, поглядывая друг на друга и на Эланти. Наконец самец по имени Олгект, проживавший в северной части владения Реатура, подтвердил:

– Он – наш, старший. Я помню его. Эланти давно пасет масси у границы. – Несколько самцов дернули глазными стеблями в знак согласия.

На мгновение Эланти перестал жевать и произнес с укоризной:

– Это не делает тебе чести, старший из старших. Реатур узнал бы меня, не спрашивая.

Тут он был прав.

– На то Реатур и хозяин владения, чтобы знать такое, что пока неведомо мне.

– Хмм. Логично. – Эланти откусил кусок сушеного мяса, прожевал его, проглотил, а затем продолжил: – Дордаловы ворюги отогнали наших масси в маленькую долину неподалеку отсюда, где пасется их стадо. Они выставили охрану.

– Мы разделаемся с проклятыми грабителями, – мрачно заявил Тернат. – Сколько бы их там ни было.

– Не сомневаюсь, – ответил Эланти, не прекращая жевать. – Не сомневаюсь, что ты покажешь этим подонкам, где бегунки зимуют. Однако позволь мне показать тебе, как к ним лучше подобраться. Я ведь следил за ними и знаю, откуда они не будут ждать атаки. Зачем тебе рисковать жизнями своих самцов?

– Разумно, – одобрил Тернат. – Если ты говоришь истину и поможешь нам, Эланти, отец клана вознаградит тебя. – «Если лжешь, больше никогда никого предать не сможешь», – хотел добавить он, но не добавил.

Пастух оказался на редкость понятливым парнем.

– Не вознаграждение меня интересует. Я лишь желаю вернуть отцу клана его скот. Впрочем, от нескольких Дордаловых масси в подарок я бы не отказался. За мои труды, так сказать.

– Ты их получишь, – пообещал Тернат, едва удержавшись, чтобы не закачать глазными стеблями. Алчность, прозвучавшая в словах Эланти, насмешила его. За этим пастухом следовало присмотреть. Слишком много амбиций для столь тщедушного самца.

* * *

Ламра критическим взглядом оглядела себя со всех сторон. Вообще‑то она уже привыкла к шести выпуклостям над ногами, но иногда все‑таки задавалась вопросом – а не делают ли они ее смешной в глазах других? Впрочем, такие моменты были редки. Почки – это нормально и естественно, разве нет?

Ламра попыталась вспомнить, как выглядела раньше, до появления почек, и после недолгих размышлений пришла к выводу, что она ничем не отличалась от других самок.

И была, между прочим, даже проворнее многих своих подружек, которые теперь больше не приглашают ее поиграть вместе, поскольку считают неуклюжей и медлительной.

Дверь приоткрылась, и в зал вошел Реатур, очень усталый на вид, с поникшими руками и глазными стеблями. Однако к сбежавшимся самкам он отнесся с обычной терпеливой лаской: похвалил изрисовавшую всю стену Пери и одобрительно прогнул пару глазных стеблей, когда Морна и Нумар продемонстрировали ему, как ловко они умеют играть с мячом.

Ламра осталась на месте, понимая, что, скорее всего, не сможет сама протолкнуться к хозяину владения, а потому лучше подождать его, но вскоре не вытерпела и крикнула:

– Реатур!

Два его глазных стебля повернулись в ее сторону.

– Твоя очередь придет, малышка, – ответил он и заговорил с какой‑то прыткой юной самкой.