– Хотел бы я, чтобы это было так просто, – вздохнул Реатур, снова зеленея. – Напрасно я беспокою тебя разговорами о делах, которые должен решать сам. Прости.

Реатур почтительно расширился и вышел прочь, не дав Ламре возможности ответить ему тем же.

* * *

Пэт шла к загону, опустив голову, но глядя куда угодно, только не себе под ноги. Споткнувшись о камень, она едва не упала.

– Осторожно, – уже не в первый раз повторил Ирв.

– Извини, – буркнула Пэт отрешенным голосом.

– Послушай, – осторожно сказала Сара, – может, тебе лучше вернуться на корабль?

В глазах у Пэт появилось осмысленное выражение, и она покачала головой.

– Нет. Мне там нечего делать. Когда я помогаю тебе, это помогает мне отвлечься от мыслей… о Фрэнке.

Сара внимательно посмотрела на мужа. Тот кивнул – мол, Пэт права. Сара пожала плечами, но ничего не сказала, а лишь еще больше нахмурилась. И было отчего – до сих пор, несмотря на все старания, не удалось спасти ни одну беременную самку элока. А тут еще вторжение с запада. Если скармеры одержат верх над омало, то продлять жизнь Ламре, возможно, и смысла не имеет.

Ирва же больше всего беспокоило то, что скармеров сопровождал Олег Лопатин. Судя по реакции Толмасова, советский полковник и сам не в восторге от поведения своего бортинженера. А тот, похоже, больше не подчиняется своему командиру. И имеет при себе АК‑74.

Против «Калашникова» с шестью – вернее, теперь уже с пятью – пистолетами не попрешь.

– Как мы будем обороняться, если что? – спросил он у Сары тихо, так, чтобы не услышала Пэт.

Сара лишь раздраженно мотнула головой – то ли не зная, что ответить, то ли не желая думать об этом сейчас. «А возможно, и то, и другое», – решил Ирв.

Беременная самка уже настолько привыкла к «человекам», что даже не попыталась ни боднуть их, ни отковылять в дальний угол загона. Только обратила к ним еще один глазной стебель, когда они подошли поближе.

– Теперь надо ждать, – хмуро сказала Сара. Ирв догадывался, что долго ждать не придется:

почки у самки набухли так, что, казалось, вот‑вот лопнут. Впрочем, как случается и у беременных женщин, готовность элочицы разродиться могла оказаться обманчивой. С месяц назад Ирв, Пэт и Сара провели на морозе, в загоне, трое суток рядом с самкой, которая, казалось, с минуты на минуту должна была разрешиться от бремени… И стоило им отлучиться на одну ночь, как наутро по загону сновали шестеро детенышей, не обращавших никакого внимания на лежавшую в луже собственной крови маму.

Правда, в тот раз просто сидеть и ждать было легче, потому что тогда скармеры еще не перебрались через ущелье и не убили Фрэнка. Ирв ловил себя на мысли, что его беспокоит не столько смерть друга, сколько состояние Пэт. Она совершенно ушла в себя и в данный момент, вместо того чтобы по обыкновению язвительно комментировать происходящее, без толку слонялась по загону, едва не натыкаясь на жерди. Если Сара или Ирв спрашивали ее о чем‑то, она отвечала односложно – «да» или «нет». Поэтому они и друг с другом практически не разговаривали состояние депрессивной скорби очень заразительно. В общем, время тянулось невыносимо медленно.

– Кожа начинает трескаться. Будьте готовы, – наконец воскликнула Сара, не спускавшая глаз с набухших почек.

Ирв мгновенно подскочил к самке и положил ладони на две ее почки, слева от Сары. Спустя пару минут к ним подошла Пэт и взялась за две почки справа.