– Туда! Он побежал туда! – закричал у него за спиной дозорный.

Матерясь на чем свет стоит, гэбэшник со всех ног припустил прочь от лагеря. «Не паникуй», – приказал он себе. Гористый склон давал возможность укрыться. Пригнувшись, Лопатин перебегал от валуна к валуну, надеясь, что проклятый караульный потеряет его из виду. Минервитянская луна, как назло, и не думала исчезать за облаками. Если несколько мгновений назад беглец был рад узреть небесное светило, то теперь от всей души желал ему провалиться в тартарары.

Притаившись за очередным камнем, он прислушался к шуму, доносящемуся из лагеря. Судя по всему, по его следу цепочкой двигался отряд самцов, перекликавшихся между собой. Лопатин поежился. И в самом кошмарном сне такое не привидится – человека преследует стая вопящих вакханок.

А самцы все приближались. Приближались на удивление быстро. «Как им удается так хорошо ориентироваться?» – спросил себя гэбэшник и спустя секунду получил ответ, услышав крик одного из преследователей:

– Да не туда, болван! Запах ведет вон в ту сторону!

Запах! Лопатин выпрямился и побежал, уже не пытаясь прятаться за камнями. Что толку, если аборигены чуют его по запаху? Надо было прихватить с собой на Минерву один из тех вонючих спецпорошков, с помощью которых сбивают со следа собак. Очень бы сейчас пригодился.

Лопатин подавил соблазн развернуться и выпустить в догоняющих его воинов пару коротких очередей из «Калашникова». Несомненно, это бы их припугнуло хорошенько. Нет, огонь открывать нельзя.

Автомат гэбэшник с плеча все же снял… И тут неизвестно откуда выскочивший самец сильным ударом копья вышиб оружие у него из рук. АК‑74 с металлическим стуком упал на мерзлую землю и откатился в сторону. Лопатин нырнул вслед за автоматом и тут же почувствовал, как скармер схватил его за плечи.

Копье самец выронил, а может, сам отбросил, чтобы не мешало в рукопашной схватке. Изловчившись, гэбэшник пнул противника чуть повыше одной из ног. Тот взвыл, но вцепился в обидчика когтями, порвав ему одежду. Один из когтей оцарапал Лопатину щеку, едва не выцарапав глаз.

Подбежали еще несколько воинов.

– Человек, у нас у всех есть копья, – закричали они. – Не сопротивляйся, иначе мы проткнем тебя.

Лопатин понял, что придется подчиниться. Убедившись в том, что противник перестал дергаться и больше драться не намерен, самец отпустил его.

– Так‑то лучше, – пробормотал минервитянин. – А то едва внутренности мне не вышиб своей проклятой здоровенной ногой.

По этому голосу, в котором чисто профессионального интереса было больше, чем ярости, Лопатин узнал Джуксала.

– Вот его оружие, – доложил из темноты другой самец.

– Хорошо, – отозвался Джуксал. – Подбери его. Оно нам понадобится, в отличие от его хозяина. Без своих инструментов человеки совсем не опасны.

Подталкивая пленника в спину древками копий, аборигены отконвоировали его обратно в лагерь и подвели к Фральку.

– Олег Борисович, уж не сошел ли ты с ума? – спросил старший из старших по‑русски, что не прибавило Лопатину надежды на легкий разговор.

– Нет, – выдохнул он.

– Тогда в чем дело? – Фральк вскинул вверх руки, как это сделал бы чем‑то взволнованный или расстроенный человек, но поскольку рук у самца было втрое больше, то и жест его показался гэбэшнику в три раза более выразительным.

– Политика. Человечья политика. Извини, Фральк, но я больше не помогать тебе против омало и других человеков.

Лопатин ожидал, что его слова еще больше расстроят старшего из старших, но тот лишь как‑то странно закачал глазными стеблями и сказал примерно то же самое, что и Джуксал несколькими минутами ранее:

– Олег Борисович, теперь уже не важно, будешь ли ты нам помогать или нет.