Но чувствую: покоя нет,

         И там, и там его не будет;

         Тех длинных, тех жестоких лет

         Страдалец вечно не забудет!..

К***

(Прочитав жизнь Байрона <написанную> Муром)

         Не думай, чтоб я был достоин сожаленья,

         Хотя теперь слова мои печальны; – нет;

         Нет! все мои жестокие мученья –

         Одно предчувствие гораздо больших бед.

         Я молод; но кипят на сердце звуки,

         И Байрона достигнуть я б хотел:

         У нас одна душа, одни и те же муки;

         О, если б одинаков был удел!..

         Как он, ищу забвенья и свободы,

         Как он, в ребячестве пылал уж я душой,

         Любил закат в горах, пенящиеся воды

         И бурь земных и бурь небесных вой.

         Как он, ищу спокойствия напрасно,

         Гоним повсюду мыслию одной.

         Гляжу назад – прошедшее ужасно;

         Гляжу вперед – там нет души родной!

1830 год. Июля 15-го

(Москва)

         Зачем семьи родной безвестный круг

         Я покидал? Всё сердце грело там,

         Всё было мне наставник или друг,

         Всё верило младенческим мечтам.

         Как ужасы пленяли юный дух,

         Как я рвался на волю, к облакам!

         Готов лобзать уста друзей был я,

         Не посмотрев, не скрыта ль в них змея.

         Но в общество иное я вступил,

         Узнал людей и дружеский обман,

         Стал подозрителен и погубил

         Беспечности душевный талисман.

         Чтобы никто теперь не говорил:

         Он будет друг мне! – боль старинных ран

         Из груди извлечет не речь, но стон;

         И не привет, упрек услышит он.