А еще беспрестанно возвращалась Арлена и занимала место Мари в его мыслях. Что сделать, чтобы она исчезла навсегда? Может, следует быть честным и открытым, поговорить с Мари, рассказать их историю? Но Даниэль тут же одергивал себя, это было бы глупо и ни к чему. Вскоре Арлена станет лишь воспоминанием молодости, кратким эпизодом из прошлой жизни, не имеющим большого значения, он порвал с ней без колебаний, столь же решительно выбрал Мари, незачем лишний раз причинять ей боль или беспокоить рассказами о мимолетной интрижке.

Его друг Пьер Делейн, защищавший Даниэля от нападок лицеистов во время войны, предупредил, что главная цель подготовительных курсов в интернате – дать будущим солдатам представление о жизни в казарме, отпугнуть слабаков и фанфаронов, чтобы они как можно быстрее передумали, ушли с дороги и не занимали место в престижной школе, где у них нет перспектив, – чтобы стать военным и преуспеть на этом поприще, мало получить хорошие оценки на экзаменах, нужно еще и обладать определенным складом характера. И посоветовал Даниэлю поступать в подготовительный класс лицея Ош в Версале, который снова распахнул двери после закрытия под оккупацией, – там преподавали известные учителя. Узнав, что его приняли в Ош, Даниэль засомневался, сможет ли приспособиться к интернату, но легко привык к групповой жизни шесть дней в неделю, еде в столовой, ночам в дортуаре, тем более что в первый год после открытия приняли всего шестнадцать учеников. А значит, не было «дедов», готовых достойно встретить пополнение, и эту задачу взяли на себя бывшие выпускники колледжа Станислава и лицея Кондорсе, которые пришли снять стружку с этих сосунков, блудливых, немытых, неотесанных, напрочь пропащих, у которых гайка слабовата и не та закваска, чтобы учиться на офицера.

Даниэль, не дрогнув, проковылял по бульвару де ля Рен с завязанными глазами, признался в любви девушке на улице Паруас, триумфально принес трофей – ее носовой платочек и безропотно отжался пятьдесят раз в грязи на городском стадионе. Но когда от него потребовали, чтобы вечером он в одних трусах переплыл большой бассейн дю Трефль в Версальском парке, он взбунтовался, Нет, я не могу, я утону! Он застыл на бортике, его товарищи уже добрались до другой стороны, а он ни прыгнуть не мог, ни убежать, в ужасе закрыл глаза, к нему подошел ученик из Станислава, Ну, чего застрял? Прыгай, придурок!

Даниэль прижал кулаки к груди, его била дрожь – рассказать бы свою историю этому орущему незнакомцу, но как описать тот загадочный ступор, который испоганил ему жизнь и так часто отравлял отдых в Динаре, все эти издевки и шуточки? Где найти слова, которые передадут безумный страх, парализующее отвращение, уверенность, что он умрет, утонет, захлебнувшись, как пять месяцев назад, когда Тома вытащил его в последний момент и спас ему жизнь… Даниэль пролепетал, Я не умею плавать, я сейчас все объясню… Но тот не стал слушать и толкнул его. Даниэль рухнул спиной в бассейн, подняв тучу брызг, погрузился с головой в ледяную воду, коснулся дна, всплыл на поверхность, порядочно нахлебавшись, задохнулся, отплевался, понял, что, выпрямившись, упирается в дно, и двинулся вперед, погружаясь в ил, при каждом шаге выталкивая себя бедрами и размахивая руками, как безумный пловец, и наконец добрался до противоположной стороны. Сокурсник протянул ему руку, чтобы помочь вылезти, но один из «дедов» оттолкнул его, Пусть эта мокрая курица выбирается сама! Они скрылись из поля зрения, вновь повисла мертвая тишина, край бассейна – в метре над водой, и ухватиться не за что.