Мари сложила вещи в дорожную сумку и устроилась в маленькой комнатке, где раньше спал Варнье, а теперь пустил под кладовку. Она оставалась там всю неделю, работала три лишних часа в день, готовила еду на плитке и возвращалась в Сен-Мор на выходные. Когда Морис заметил ей, что так не принято и он хочет, чтобы дочь возвращалась по вечерам домой, она пожала плечами и ушла, не ответив.

* * *

После двух лет подготовительного класса в Фенелоне Арлена сдала вступительные экзамены в женскую Высшую нормальную школу в Севре – запрет на участие в конкурсе мужской школы на улице Ульм действовал и после Освобождения. Ее удивило то, как мало соискательниц сидит в экзаменационном зале Сорбонны – всего девятнадцать девушек. В субботу, двадцать шестого июня, в одиннадцать сорок, вернувшись с рынка вместе с Ирен, она обнаружила в почтовом ящике письмо на бланке Высшей нормальной школы, в котором сообщалось, что она прошла второй из четырнадцати. Там же содержалась информация насчет обучения. Когда Арлена объявила, что с блеском сдала экзамен, мать не слишком обрадовалась, И сколько все это продлится?

– Два года до диплома, а если захочу получить профессорское звание, то минимум четыре.

– А платить-то кто будет? У меня денег нет. Тебе надо работать, чтобы помогать мне и сестрам, ты об этом подумала? Ты и так уже долго учишься, пора приносить зарплату!

– Не волнуйся, все за госсчет, я ведь дочь погибшего фронтовика.

– Это как так? Твой отец не погиб! Я ничего не подписывала!

– Я подписалась за тебя, а иначе как бы я училась? Тебе в голову не приходило? Хватит уже упрямиться, папа не вернется. Он пропал восемь лет назад.

– Говорю же, твой отец жив, я всегда думаю о нем.

– Да ну! А как поживает Ролан?

– Как тебе не стыдно! Мы просто дружим, и все. Так, хватит надо мной издеваться! Или ты будешь работать как следует, или убирайся!

И в ту же субботу в половине первого дня разъяренная Арлена покинула отчий дом с чемоданом вещей и куда более тяжелой сумкой с книгами, которая готова была лопнуть. Крикнув, что ноги ее больше не будет в этой тюряге, она с такой силой хлопнула дверью, что стены затряслись не меньше, чем она сама. Оказавшись на улице Аристида Бриана, она направилась к вокзалу и на перекрестке поставила чемодан, не зная, где найти приют. Потом села на сто двенадцатый автобус, идущий в Венсен, позвонила в дверь Вивиан, которая недавно переехала в новую квартиру, поскольку старая была разбомблена, и рассказала ей о ссоре. Бабушка устроила ее на диване, предложила выпить по стаканчику игристого, чтобы отпраздновать успех на экзаменах и поднять дух, пообещала завтра же вступиться за нее, поскольку была уверена, что виной всему сорванные нервы и скоро это станет лишь дурным воспоминанием, мимолетной склокой, которые неизбежно случаются между матерью и дочерью. Увы, ее миссия добрых услуг и хождения туда-обратно натолкнулись на стену взаимного гнева и непонимания, Арлена и Ирен не отступали ни на пядь, Я права, а она нет! Ирен настаивала, чтобы дочь бросила эту бесполезную учебу, немедленно начала работать и приносила зарплату, а также требовала извинений, Иначе она мне больше не дочь!

– Ни за что, это она должна извиняться! – воскликнула Арлена, когда бабушка передала этот ультиматум. – Она окончательно рехнулась!

Вивиан не сумела положить конец ссоре, обе стороны были слишком взвинчены, чтобы помириться, Она зациклилась, но со временем поймет, как глупо себя вела, и признает, что Жорж не вернется, а ты должна учиться, чтобы получить хорошую профессию. А пока что диван в твоем распоряжении, устраивайся. И будь снисходительнее к матери, деточка, в жизни не всегда делаешь то, что хочется.

– А я не хочу пахать на дурацкой работе, чтобы не умереть с голоду, я хочу иметь выбор, понимаешь? И самой решать, какой должна быть моя жизнь.