– А я не хочу пахать на дурацкой работе, чтобы не умереть с голоду, я хочу иметь выбор, понимаешь? И самой решать, какой должна быть моя жизнь.

– Когда выйдешь замуж, решать за тебя будет муж.

– Значит, я не скоро соберусь замуж.

Арлена быстро поняла, что поступление в Высшую нормальную школу – это лишь способ стать преподавателем, вдобавок надо получить сертификат о среднем образовании – диплом, позволяющий преподавать в колледже, а для лицеев обязательно получить звание профессора, но ей так не хотелось преподавать. Чтобы стать инженером, из крупных учебных заведений девушки могли поступить только в Высшую школу электрики, но преподаватели хором отговаривали Арлену, объясняя, что она не найдет работу, поскольку женщины не созданы руководить рабочими на стройке или на заводе и возглавлять мужские бригады, так что пришлось смириться и податься в Севрскую школу. Однако на сегодняшний день все было очень зыбко. Во время войны здания Севра были разбомблены и разграблены, а сейчас заброшены, открыты всем ветрам, обречены на снос; девушек, поступивших за два предыдущих года, расселили на Монпарнасе и в Латинском квартале, пока не построены помещения в Университетском городке, вот только стройка не двигалась с места, Придется набраться терпения, девушки, видимо, не скоро вы переедете на бульвар Журдан.

Таким образом, севрские студентки шестьдесят восьмого выпуска так и не попали в Севр, вместо этого их разделили по направлениям. Двадцать шесть филологинь разместились в Доме студентов на бульваре Распай, а четырнадцать научниц – в «Конкордии», гостинице, превращенной в женское благотворительное общежитие, что на улице Турнефор, в конце улицы Муфтар, с роскошным фасадом в стиле дворца «ревущих двадцатых», но внутри эта иллюзия рассеивалась. Здание не ремонтировалось тридцать лет, лифт вышел из строя, лестницы перекосились, места общего пользования обветшали, номера были маленькими, протечки начертили карту рек на стенах, кровать днем служила диваном. И две ванные комнаты на весь этаж для двадцати восьми студенток – увы тем, кто не встал на рассвете, горячая вода им не доставалась. Но главной проблемой было чахоточное отопление, зимой температура могла опуститься до двенадцати градусов. В марте сорок девятого года в Париже было минус десять, окна под картонками превращались в ледники, и обитательницы общежития спасались, надевая по несколько свитеров, а записи делали в перчатках. Распорядок дня в интернате был свободным, никто не следил за расписанием, кто когда входит и выходит, но гости должны были покинуть здание в двадцать два часа. Обед и ужин подавали в лицее Монтеня, чья столовая пользовалась отвратительной репутацией; после жалоб и протестов вековечное гороховое пюре заменили размазней из лапши. Занятия проходили в Сорбонне, в помещениях, временно предоставленных американским университетом на улице Шеврёз, и в запасной лаборатории Радиевого института на улице Ульм. И приходилось держать темп, чтобы не отстать, ведь уровень был очень высок, программа огромна, а у преподавателей не было времени кого-то ждать.

Девушки перебегали из одного конца Латинского квартала в другой через Люксембургский сад, но никто не жаловался. Единственная передышка – воскресное утро, когда можно поплавать в бассейне отеля «Лютеция», недавно открывшемся для публики, в остальное время они занимались математикой и физикой по четырнадцать часов в день. Почти каждую неделю они готовились к школьному балу, который проходил по субботам, – бигуди, папильотки, начесы, завитки на лбу или на висках, букли, макияж из подручных средств; они менялись платьями, блузками и пышными нижними юбками, одалживали друг другу туфли на высоком каблуке и ждали прекрасного принца.

И на балу в горной школе на бульваре Сен-Мишель Арлена встретила Франсуа Менара – на самом деле она его не увидела, а услышала: сквозь шум толпы и оркестр, который играл чарльстон, она различила раскатистый смех среди общего хохота и в группе из полудюжины парней, надрывавших животы, обнаружила его – широкоплечий, на добрых десять сантиметров выше товарищей, голова запрокинута, словно он дует в невидимую трубу, нацеленную в потолок.