У меня нет права учить кого-либо уму-разуму, поэтому скажу только за нас с супругой. Мы трезво оцениваем свои возможности и при этом категорически не желаем становиться должниками. Если нам нужно купить что-то дорогостоящее, то поднакопим и купим. Нет, от кредита мы не зарекаемся, всякое может случиться. Но возьмём его лишь в случае крайней необходимости, когда будет стоять вопрос жизни и смерти.

На территории «скорой» царило форменное безобразие: сплошная вода и размокшая снежная каша. И почему-то не было заметно никаких попыток устранить это непотребство.

Спрятавшись под крыльцом, у входа в медицинский корпус чадили коллеги из прежней смены. К сожалению, места мне там не хватило, а курить под сыплющей с неба ледяной мокрой пакостью не хотелось совершенно.

«Телевизионка» была полным-полна народом. В числе прочих, сидели и наши предшественники.

– Всех приветствую, господа! Ну как, по Любе не скучаете?

– Да ну, Иваныч, <фигли> ты её вспоминаешь? – ответил врач Анцыферов. – Она теперь при встрече со мной сразу рожу воротит. Ну её на х***ен! Сейчас аж дышится легче! И на работу идёшь с желанием, и с работы – как человек! Мы сутки отработали, и ничего, всё нормально, никто нас не заездил.

– Да не то слово! – согласился врач реанимационной бригады Воробьёв. – Ведь страшно вспомнить, что было! Нас на всё подряд гоняли, вообще без разбора. Я её спросил: ты видишь разницу между реанимационной и общепрофильными бригадами? Но она же непробиваемая, у неё только один ответ: вызовов много и должны все бригады работать.

– Но тут в основном Галина виновата, – сказал я. – Она как старший врач должна была порядок навести.

– Да и Димка до неё был не лучше, – ответил Анцыферов. – Старший врач – это дирижёр, а дежурная смена – оркестр. Вот только х***новые у нас дирижёры. Помнишь, Иваныч, Макарову?

– Ну что ты спрашиваешь! Лидию Тихоновну грех не помнить. Конечно, она была эталоном старшего врача. Такого даже представить нельзя, чтоб в её смене кто-то без контроля оставался. Интересно, жива ли?

– Говорят, жива и в своём уме, а уж ей, наверно, под девяносто.

Объявили конференцию. Из доклада старшего врача о смертях, особо запомнилась одна. В комнате коммунальной квартиры повесилась пожилая женщина семидесяти с чем-то лет, а приехавшая бригада всего лишь законстатировала. Казалось бы, ничего тут нет особо примечательного. Но соседи рассказали, что эта бабуля большую часть жизни провела в местах не столь отдалённых. Страдала она многими болячками, от которых и не надеялась избавиться, да видать ещё и не смогла полностью адаптироваться к свободе. Поэтому и стала она искать свою смерть.

Поначалу какими-то окольными путями это делала. Страдая гипертонией, практически постоянно чифир пила в надежде на то, что умрёт от высокого давления. Что и говорить, странный и неэффективный способ она выбрала. С жизнью вряд ли бы рассталась, а вот заполучить инсульт, оставшись парализованной и беспомощной, могла запросто. Но видимо всё она поняла и решила вопрос радикально.

Закончив доклад оперативно, старший врач сообщила:

– У нас тут такое ЧП ночью случилось… Я просто в шоке, потому что ни разу с таким не сталкивалась. Фельдшеры Тимофеева и Потёмкина повели в машину дедушку восьмидесяти двух лет…

– Извините, перебью, – нахмурившись, сказал главный. – Что за диагноз у него, откуда и зачем повели в машину?

– ОКС без подъёма. Повели из дома в машину, чтоб увезти в кардио. Ну вот, а около машины он поскользнулся и упал в воду. Пришлось обратно возвращаться в квартиру, переодеваться. А как только усадили в машину, у него началась сильная загрудинная боль.