В подвале был настоящий Клондайк, аж глаза разбежались. Понабрали мы всякой всячины. У меня аж два полных пакета получились. Взял я несколько пластиковых контейнеров для шприцов, в них хорошо семена замачивать, три металлических контейнера для игл, чтоб хранить всякую мелочь типа гаечек-винтиков. Нашёл троакар, который можно как шило использовать. Ну и вдобавок взял новёхонькую фуфайку защитного цвета для дачи. В общем, из подвала мы вылезли хоть и малость перепачканные, но довольные. А всё-таки действительно жалко того добра, которому уготована печальная участь.

Первый вызов прилетел в десятом часу: травма головы без кровотечения у молодого человека двадцати двух лет.

Открыла нам плачущая женщина:

– Ой, что он натвори-и-и-л! Доездился! Вон туда проходите.

Пострадавший сидел в кресле, запрокинув голову. Лицо его было бледным, а справа на лбу красовалась роскошная гематома, величиной с кулак.

– Здравствуйте, уважаемый! Что случилось?

– Да я это… Запнулся в туалете и лбом об унитаз треснулся.

Тут мать не выдержала и её, что называется, прорвало:

– Да что вы его слушаете! Он с друзьями на отцовской машине катался, за рулём был и в кого-то влетел! А самое главное, что машину бросил и убежал! Я теперь вообще не представляю, что будет! Муж с вахты вернётся, вообще прибьёт этого д***била!

– Мам, ты чё, вообще, что ли, ку-ку?! – накинулся на неё сын и покрутил у виска пальцем. – Они же сейчас ментам всё передадут!

– И пусть передают! Мне на тебя вообще на***рать! Хватит, я больше не буду за тебя д***мо разгребать!

– Я же под «условкой» хожу! Ты соображаешь вообще?! Меня же за любую фигню могут закрыть!

– Всё, я сказала! Выпутывайся теперь как хочешь! Я даже палец о палец не ударю, чтоб тебе помочь! Ты взрослый мужик, в армии отслужил, а живёшь на нашей шее! Ты не маленький мальчик, чтоб за тебя всё делали и в попу целовали!

– Ну ладно, всё, успокойтесь, – сказал я. – Илья, что тебя сейчас беспокоит?

– Башка болит… Чё мне теперь делать? А в больницу меня положат?

– Если черепно-мозговая травма подтвердится, то положат.

– А там меня не заставят дуть в трубку?

– Скорей всего, заставят.

– Блин! – стукнул он кулаком по подлокотнику. – Мам, ну чё делать-то? Позвони Анне Станиславовне, адвокату, может она как-нибудь разрулит?

– Ой, боже мой, за что мне всё это? Опять деньги… Сколько же ты из нас вытянул! Мы ведь только на тебя работаем!

– Мам, ну ладно, чё я, специально, что ли? Если всё утрясётся, я к дяде Саше на работу устроюсь, машину восстановлю.

– Илья, а кроме тебя ещё кто-то пострадал? – спросил я.

– Да вроде нет. Мы в <Марка современного отечественного автомобиля> врезались, водила вышел нормальный…

Увезли мы Илью в стационар с подозрением на закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга. В приёмнике, как и ожидалось, дали ему «дунуть в трубу», и выплыло алкогольное опьянение. Тем не менее его госпитализировали.

Илья служит ярким примером незрелой личности, при этом крайне эгоистичной. Он заранее не обдумывает свои поступки и не делает выводов из прежних ошибок. У него легко получается найти проблемы на определённое место, а вот их решение является непосильной задачей. Хотя он и не утруждает себя поисками выхода. Зачем, если за него это сделают другие?

Лично у меня не хватает воображения, чтоб представить, как Илья умудрился отслужить в армии. Да, понятно, что срок службы всего год, а условия приближены к пионерскому лагерю. Но, несмотря ни на что, это же не игра.