– Стоп, Галина Владимировна! – прервала начмед Надежда Юрьевна. – Я не поняла, в машине они ему повторную ЭКГ сняли и обезболили?

– Вот в том-то и дело, что нет! ЭКГ сделали в кардио, там инфаркт вылез, как положено, с подъёмами. Мне звонила оттуда дежурный врач, очень сильно ругалась, что пациента не обезболили, да ещё и пешком привели, а не на каталке. Но она их всё-таки заставила м***фин уколоть.

– <Распутная женщина>! – беззвучно, но понятно выругалась Надежда Юрьевна и хлопнула по столу ладонью. – Вероника, а где твоя напарница?

– Она ушла, ей надо было пораньше, – ответила Тимофеева.

– Вы объяснительные писали?

– Нет.

– Значит, домой не уйдёте, пока не напишете и не принесёте мне лично. А Потёмкину вызывайте прямо сию минуту, Галина Владимировна! Пусть приходит, приползает, приплывает, но чтоб у меня она была!

– А что писать-то? – спросила Тимофеева.

– А то и пишите, почему помощь не оказали по стандарту, почему повторно не сделали ЭКГ, почему больной шёл своими ногами, а не на носилках!

– Надежда Юрьевна, ну ведь это было ночью, кто его потащит? Мы его всё равно бы не донесли! Мы же не лошади!

– Вероника, когда нести некому, значит, вызываем МЧС-ников!

– Да что они, специально поедут больного тащить?

– Представь себе, поедут! Всё, как напишешь, сразу идёшь ко мне. Разговор у нас будет очень серьёзный. Коллеги, в свете случившегося, напоминаю, что при ОКС без подъёмов помощь оказываем такую же, как и с подъёмами. В том числе, обязательно делаем м***фин. Нет, у меня всё это в голове не укладывается… Никогда не думала, что такое может быть…

По Надежде Юрьевне стало видно, что её давление сильно подскочило. Да и неудивительно, ведь столь вопиющие непрофессионализм, пофигизм и безответственность, вряд ли кого-то оставят равнодушными. Этим девчулям очень сильно повезло, что обошлось без трагического исхода. Хотя думается, что даже в таком случае, у них бы всё равно не получилось осознать свои нарушения. Утешает здесь только одно: грамотных и ответственных работников пока ещё подавляющее большинство.

Далее главный врач обратился к главному фельдшеру:

– Андрей Ильич! Мне очень не хотелось выносить этот вопрос на публику, но всё-таки придётся. Я давал вам срок две недели, чтоб освободить часть подвала. Вчера вы должны были доложить, но ни ответа ни привета я от вас не услышал. Непонятно, в чём загвоздка? Вы сами сказали, что всё оборудование там давно списано, с баланса снято. Что вы, как Плюшкин, всякий хлам бережёте?

– Игорь Геннадьевич, я не берегу. Просто никак вопрос не решу об утилизации. Кардиографы и дефибрилляторы просто так в мусорку не выбросишь. Да там ещё много чего.

– Ну и когда вы планируете этот вопрос решить?

– Завтра уже точно приедут и заберут.

– Ладно, со сложной техникой всё понятно. Но ведь там ещё завалы всякой ерунды, которую можно просто выбросить. Например, пустые индивидуальные аптечки, футляры для многоразовых шприцов, какие-то фуфайки, сапоги. Что случится, если это просто взять и выбросить?

– Хорошо, Игорь Геннадьевич, – тяжко вздохнув, покорно сказал главный фельдшер. – Сегодня же выброшу.

После конференции Андрей Ильич меня остановил:

– Юрий Иваныч, пойдём со мной в подвал, может, чего возьмёшь себе. А то поздно будет.

– А разреши, Андрей Ильич, я своих парней приведу? Может, они тоже что-нибудь присмотрят?

– Давай, веди.