И вновь перед едой сделал я все необходимые дела, чтоб не висели они надо мной, как смертные грехи. Карточки сдал, сообщение в ГИБДД передал о ДТП и ф***пам списал. В былые времена его как грязи было, коли – не хочу, а теперь он учётный, и тут уже не забалуешь.

И в этот раз позволили нам отдохнуть подольше. До темноты, как тогда, мы не залежались, но побыть в горизонтальном положении всё-таки удалось.

Вызвали нас на перевозку женщины тридцати четырёх лет из ПНД в психиатрический стационар.

Автором направления была наша любимица Луиза Александровна.

– Больная с рекуррентным депрессивным расстройством. Это у неё уже второй эпизод, причём с выраженной психотикой. А первый был ровно год назад, тоже госпитализировалась. Ведёт себя неадекватно, кричит, ребёнка пугает.

– А велик ли ребёнок-то?

– Четыре года. Она хоть и тревожится за него, говорит, что сильно любит, но всё-таки им в основном её мать занимается. Они все у кабинета сидят.

– Понял, сейчас увезём.

В коридоре сидели больная с матерью и ребёнок. Мальчик некрикливый, спокойный, упершись ручонками маме в коленки, что-то негромко ей говорил. Однако та была погружена в неизбывную скорбь и мысленно находилась явно не здесь.

– Здравствуйте! Пойдёмте в машину и там немного пообщаемся, – пригласил я.

– А можно я тоже поговорю с вами, но в больницу не поеду? – спросила мать больной.

– Да, пожалуйста.

– Вот и хорошо, а то куда я с ребёнком-то буду кататься.

Усевшись в салоне, я завёл беседу:

– Валерия Алексеевна, скажите, пожалуйста, что вас сейчас беспокоит?

– У меня со сном большие проблемы. Я вообще не сплю…

– Лера, ну что ты заладила одно и то же? – вмешалась мать. – Нормально ты спишь, что я, слепая, что ли? Зачем ты придумываешь?

– Мам, ну хватит уже, – обессиленно ответила больная. – Уж, наверно, я себя лучше знаю. У меня тяжёлое генетическое заболевание и бессонница только от него. Не знаю, сколько мне осталось…

– А откуда уверенность в генетическом заболевании?

– Потому что сон пропадает только при нарушенной генетике. Ладно бы я хоть понемногу спала, но ведь сна вообще нет, просто лежу с закрытыми глазами и всё. Мне ничего не помогает, никакие таблетки. Я и ф***пам пью, и кв***пин, но на них вообще нет никакой реакции. Только мной никто заниматься не хочет…

– Валерия Алексеевна, а мне сказали, что вы ещё и кричите, ребёнка пугаете.

– Ну я же не специально. Меня муж бросил, предал, можно сказать. После этого всё наперекосяк пошло. У меня внутри копится, копится, трясти начинает и сердце останавливается. Если я не крикну: «Сдохни!» – то сама умру.

– То есть это вы в адрес мужа кричите?

– Да, и сразу легче становится.

– Ну ладно, поехали!

Не вызвал у меня сомнений диагноз рекуррентного депрессивного расстройства. Это рычащее слово означает повторяющуюся, возвращающуюся депрессию. Психотика, о которой говорила Луиза Александровна, выразилась в ипохондрическом бреде. Больная была твёрдо убеждена в наличии у неё неизлечимого генетического заболевания. А кроме того, она продемонстрировала весьма интересный феномен – нарушение восприятия сна или по-другому парадоксальную бессонницу. При этом расстройстве больному кажется, что он не спал всю ночь и совершенно не отдохнул, хотя в действительности сон был.

Расстройства Валерии Алексеевны хоть и купируются, но весьма трудно, медленно, со скрипом.