– Галина Петровна, но ведь правнук-то не бегемот, а ребёнок маленький. Много ли ему надо?

– Юрий Иваныч, я уж вам после Нового года деньги отдам, ладно?

– Ладно, ладно. Но ведь можно решить вопрос о банкротстве.

– Можно, но это денег стоит, а чем я буду платить-то?

В комментариях к прошлой публикации меня спрашивали, является ли кредитомания психическим расстройством? В Международной классификации болезней такая патология не упоминается. Но её можно диагностировать как F63.8 «Другие расстройства привычек и влечений». Однако диагноз сам по себе не освобождает должника от исполнения обязательств и не препятствует ему получать новые кредиты.

Для того, чтобы вытащить человека из долговой кабалы, необходимо провести судебно-психиатрическую экспертизу. Она должна сделать выводы о его сделкоспособности. Но и это ещё не всё. Решение о признании сделки недействительной, а также о признании гражданина недееспособным или ограниченно дееспособным, вправе принять только суд. Одним словом, эта процедура очень сложная и долгая.

И в этот раз территория «скорой» к лучшему не изменилась. Вода вперемешку со снежной кашей никуда не делась. Да и внутри медицинского корпуса было не лучше, все полы мокрые и грязные. При входе установлена машина для чистки обуви, вот только не помню я её работающей.

Наши предшественники, как всегда, сидели в «телевизионке». Взглянув на лицо врача Анцыферова, я ужаснулся: оно было основательно и беспощадно расцарапано.

– Александр Сергеич, что случилось-то? Никак на тебя стая кошек напала?

– Нет, одна-единственная, двуногая и драная. Вызвали якобы на психоз, а там баба пьяная в истерике, с сожителем поругалась, и он нас вызвал. Она визжит, орёт, ревёт, как резаная, и вдруг мне в рожу вцепилась!

– Ну и как ты отреагировал?

– Да меня сразу накрыло так конкретно, и я как-то на автомате ей по роже дал. Сожитель было дёрнулся, я и ему <вдевал> до кучи.

– И чем же всё кончилось?

– Ты не поверишь, Иваныч, но оба сразу как невинные овечки стали. Сидят рядышком и глазками хлопают. Ну а мы взяли отказ и уехали.

– Это, конечно, хорошо, вот только вопрос возникает: как же принимают вызовы? Сказал вызывающий, что у кого-то крыша едет, и сразу без вопросов пишут «психоз»? Ведь надо подробно выяснить, как себя ведёт, пьяный-непьяный, агрессивный или нет. А иначе так можно неизвестно на что нарваться.

– Иваныч, не переживай, я уже всё высказал. Ты же меня знаешь!

Закончив доклад, старший врач, выглядевшая очень уставшей, подвела итог:

– Смена выдалась очень тяжёлой, вызовами завалили. Обычно ночью затишье бывает, а сегодня никак не могли угомониться. Да ладно бы что-то серьёзное, а то всякая ерунда, в том числе и пьянь активизировалась. Наверное, к Новому году готовятся. И опять у нас Анцыферов отличился. Ему больная на вызове ро… физиономию расцарапала, а он потом приехал и Свету Малышеву обматерил за то, что вызов не так приняла. Извините, конечно, Игорь Геннадьевич, но он стал неуправляемым при вашей поддержке. Вы ему во всём потакаете, вот он и куражится!

– Стоп, Галина Владимировна! – сказал главный врач. – Давайте начнём с того, что за вызов там был? С каким поводом?

– Психоз у женщины, по-моему, сорока с чем-то лет. Как рассказал сам Анцыферов, она была сильно перепивши безо всякого психоза.

– Кто вызвал?

– Сожитель, тоже пьяный.

– Вот! А теперь вопрос: почему, принимая вызов, эта самая Малышева не выяснила подробности? Я думал, что все, принимающие вызовы, проинструктированы, что при малейших сомнениях в обоснованности, надо приглашать к телефону врача психбригады, а если его нет, то должны подключиться вы.