– И почему же?

– Я хотела голоса между собой подружить.

– Ладно, давайте-ка поедем в больницу. Там вам все голоса уберут и всё наладится.

– Ой, нет-нет, не надо, у меня дел очень много!

– Нет, ехать нужно во что бы то ни стало, несмотря ни на какие дела. Как говорят в рекламе: «И пусть весь мир подождёт!»

С горем пополам её одели, обули и отвели в машину. Она не сопротивлялась, но шла очень медленно, словно во сне, периодически застывая на несколько секунд.

Диагноз Анастасии «Острое полиморфное психотическое расстройство с симптомами шизофрении» был полностью оправданным. Это означало, что её болезнь проявлялась множественными разнообразными симптомами, включая шизофренические. В частности, присутствовали слуховые псевдогаллюцинации, бред воздействия, элементы кататонии, то есть те самые «зависания». Кроме того, Анастасия несколько монотонна и малоэмоциональна. Причём определённая эмоциональная холодность, которую муж назвал «сдержанностью», была и до болезни.

Здесь может возникнуть вопрос: а почему бы ей не выставить шизофрению в чистом виде? Всё дело в том, что этот диагноз ещё не созрел, слишком мало прошло времени с дебюта болезни. Много раз я говорил о том, что шизофрения – это очень тяжеловесный, можно сказать, монументальный диагноз, кардинально меняющий всю последующую жизнь пациента. Нельзя его выставить с наскока, как, например, банальную ОРВИ. Ещё нужно заметить, что у Анастасии был не рецидив, а единый длящийся психоз, начавшийся до первой госпитализации. Не могу не согласиться с её мужем, сказавшим о недолечивании. На фоне лечения психотика утратила свою остроту, а возможно, что в придачу и диссимуляция имела место. Вот это, скорей всего, и натолкнуло коллег на ошибочный вывод о купировании психоза. А в заключение скажу, что прогноз пока неясный. Всё прояснится со временем.

Затем поехали к избитому мужчине сорока трёх лет и находившемуся без сознания у ворот частного дома.

Прибыли мы в частный сектор, настоящую глухомань на окраине города. Место происшествия увидели сразу по скоплению зрителей. Собралось их много, не менее десяти человек. Видать, соскучились по зрелищам. Пострадавший лежал на земле лицом вниз, но никто на него особого внимания не обращал.

– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.

– Да вон, Сашку избили, – сказал немолодой мужичок в потрёпанной куртке и камуфляжных штанах. – К нему четверо парней на машине приехали. Немного поговорили и как начали лупить! Бейсбольной битой, кулаками, а когда упал, пинать начали. Моя им закричала, что сейчас милицию вызовет, ну и всё, после этого уехали.

– То есть он здесь живёт?

– Да-да, вот в этом доме. От него жена ушла, теперь один остался.

– А за что, не знаете?

– Не знаю, но скорей всего из-за денег. Он же, считай, всей улице должен, занимает и не отдаёт. Пьёт по-чёрному, а денег нет и нигде не работает, чем отдавать-то?

Пострадавшего загрузили в машину, и там я его осмотрел. Давление сто на шестьдесят, пульс редкий, сорок восемь ударов в минуту. А вот дальнейшие находки оказались намного печальнее. В затылочно-теменной области зияла ушибленная рана, под которой прощупывались патологически подвижные кости черепа. Кроме того, обе кисти была резко отёчны, что говорило о возможных переломах пястных костей. Механизм их возникновения понятен: пострадавший прикрывал голову руками, пытаясь защититься от ударов.

Неожиданно он заёрзал на носилках и слабо закричал: «Ааа, <распутная женщина>! Ааа!» При этом на контакт не шёл и на обращённую к нему речь не реагировал. Далее катетеризировали вену, всё, что положено ввели и отвезли в нейрохирургию.

Этот случай наглядно показал, насколько сильной бывает алкогольная зависимость.