– Пока я в магазин ходила, он в одну харю два пузырька спирта выжрал! Это же крыса по жизни!

– А с рукой что?

– Порезала. Этот козёл на кухне закрылся, а я в двери стекло выбила. Боюсь развязывать-то, сейчас опять польётся…

Рана на левом предплечье была весьма глубокой и сильно кровоточила, словно из крана текло. Простая давящая повязка тут бы не помогла, а потому медбрат Виталий наложил жгут. Удивительно, что при такой кровопотере, давление держалось на вполне приемлемых цифрах. Судя по давним шрамам на запястьях, этой даме не впервой было резаться.

Когда мы привезли пострадавшую в приёмник, вид её перестал быть боевым. Она побледнела и стала пошатываться. Оказалось, что давление упало до девяноста на сорок. Понятно, что защитные силы организма иссякли и кровопотеря всё равно взяла своё.

Вряд ли отсюда можно сделать какой-то глубокомысленный вывод. Просто в очередной раз было подтверждено, что алкогольная зависимость напрочь уничтожает высшие качества личности.

После этого вызова нас наконец-то обедать позвали.

Только прибыв на Центр и едва переступив порог, я сразу же был вызван в диспетчерскую. Оказалось, что и в планшете, и в одной из карточек неправильное время проставил. Как выражается молодёжь, заглючило меня и понаписал какую-то абракадабру. Короче говоря, опять я сам у себя время украл.

Приятное безделье, как всегда, долго не продлилось. А если сказать точнее, то не успел я чай допить, как вызов пульнули: психоз у женщины шестидесяти трёх лет.

У частного дома нас встречал мужчина средних лет.

– Здравствуйте, это я вас вызвал, – сказал мужчина. – Мне соседка её позвонила, сказала, что моя мать к ней ломилась и стекло разбила. Я сразу приехал, а она вообще безумная, ничего не соображает, на кого-то орёт, кого-то выгоняет, угрожает. Походу, белка у неё.

– А она у вас пьющая, что ли?

– Да, ещё как пьющая! Но раньше она так себя не вела. Как выпьет, весёлая становится, разговорчивая. Но в последнее время пьёт до полного отрубона, день с ночью путает. Я её сейчас запер, чтоб никуда не убежала. Пойдёмте.

Изнутри в дверь сильно стучали, и можно было подумать, что это некий здоровенный амбал. Но когда открыли, пред нами предстала невысокая женщина в расстёгнутом халате, надетом на голое тело.

– Выходи! Выходи отсюда сейчас же! – закричала она кому-то. – Иди <на фиг> отсюда, ты не понимаешь, что ли? Я сейчас ментов вызову!

– Пойдёмте, пойдёмте в дом! – сказал Герман и мягко, но решительно её развернул.

Она хоть и пошла в комнату, но ругаться не перестала.

– Анна Николаевна, присядьте, давайте поговорим спокойно, – обратился я к ней.

– Да не могу, я вся на нервах! Вы смотрите, что тут творится-то!

– А что именно здесь творится?

– Так вон, уроды какие-то ко мне залезли! <Фигли> ты смотришь-то, м*азь? – крикнула она в дверной проём. – У меня чего тут, гостиница, что ли? Чего?! <Фиг> тебе по всей морде, а не дом!

– Вы сейчас с кем разговариваете? – поинтересовался я.

– С кем? Смотрите, разуйте глаза-то! Они от Вальки пришли, от соседки! Я уж поняла, что она мою половину хочет заграбастать! А меня куда? Убить и закопать, что ли?

– Анна Николаевна, вы когда последний раз выпивали?

– А это что за вопросы? Вы мне наливали?

– Анна Николаевна, успокойтесь, мы вам ничего плохого не делаем. Ещё раз спрашиваю: когда выпивали?

– Ну позавчера две стопки выпила. И что дальше?

– А дальше поедем в больницу.