Женщина, одетая в светлое болоньевое пальто, без головного убора, лежала лицом вниз. Было непонятно, жива ли она, но выяснять это на виду у посторонних совершенно недопустимо, поэтому быстренько загрузили её в машину. После осмотра я грязно выругался, поскольку уже были в наличии достоверные признаки биологической смерти. Получилось, что мы взяли заведомый тр-п, а в придачу к нему ещё и проблемы. Ведь увозить тр-пы мы вправе только если смерть наступила в машине. Но, что сделано, то сделано, обратно же не вынесешь, мол, вот, возвращаем, ошибочка вышла. В общем для того, чтобы обосновать появление в машине тр-па, пришлось расписывать реанимационные мероприятия, проведённые якобы ещё живой пациентке.

Очевидец случившегося, молодой человек лет двадцати, сказал, что женщина вышла из машины, прошла буквально пару метров и упала. Вот только он категорически отказался называть свои данные и поскорей ушёл. Ну а что делать, мы же не полиция, задерживать не имеем права. У покойной при себе оказались водительские права и паспорт, так что неизвестной она не осталась. Выставил я смерть по неизвестным причинам, после чего тело увезли в судебный морг.

После этого нас пригласили на Центр. Там я передал сообщение в полицию, кое-что доделал и затем спокойно досидел до окончания рабочего времени.

Да, нескучной выдалась смена. Почему-то в этот раз именно женщины разбушеваться изволили. И тут был уже закон не парных, а прям тройных случаев.

А на следующий день никуда я не поехал. Какой интерес под дождём-то мокнуть? Но и без похода в лес выходные всё равно получились позитивными.

Обуздание безумства

Вот и всё, кончилось тепло, даже символическое. Теперь дневная температура выше минус двух не поднимается. Ну что ж, пора. Не может же бабье лето до весны длиться. Понятно, что темноту и холод уже следует воспринимать как данность и неизбежность. Вот только где-то в глубине души промелькивает шальная и глупая надежда: а вдруг не наступит зима?

Как и положено, мой последний выходной не обошёлся без приключений. А ведь всё начиналось очень хорошо и по-доброму. Купил я супруге её любимой свежей клубники. Импортной, как оказалось. Ну а я почему-то совершенно равнодушен к этим ягодам, причём как к покупным, так и огородным. Нельзя сказать, что не люблю, но и не восторгаюсь. И тем не менее вечером Ирина дала мне пять ягод и заставила съесть.

Посреди ночи проснулся я от нестерпимого зуда в руках и на животе. «Клопы, что ли, завелись?» – мелькнула жуткая мысль. Нет, дома у нас их никогда не бывало. Но познакомился я с этой мерзостью в юности, когда мы, студенты, приехали в колхоз «на картошку» и жили в деревенском доме. Когда встал и включил свет, то увидел, что руки, грудь и живот покрыты уртикарной сыпью. Проще говоря, крапивница приключилась. Ну а причина её стала понятна сразу: конечно же, клубника! Раньше ел я её в гораздо больших количествах и аллергией отродясь не страдал. А вот в этот раз – пожалуйста!

Из антигистаминных препаратов дома был только блистер д***золина с давно истекшим сроком годности. За неимением лучшего проглотил я пару драже. Но, как и следовало ожидать, ощутимого эффекта не последовало. Так и прошёл остаток ночи в тяжком полусне, мучимый неукротимым зудом. Утром, как и следовало ожидать, встал не выспавшимся, с тяжёлой дурной головой. Однако пока добирался до работы, чуток взбодрился.

Придя на «скорую», сразу явился в пункт подготовки укладок и попросил фельдшера Светлану уколоть меня с***стином и п***золоном. Вскоре, к великой радости, положительный эффект наступил и прекратил я чесаться, как пёс шелудивый.

Бригада, которую мы меняем, и в этот раз была на месте.

– Привет, господа! Ну как поработали?

– Гы-ы-ы, Иваныч, у Димы опять беда! – весело сказал врач Анцыферов, кивнув на одного из своих фельдшеров.