– Ну позавчера две стопки выпила. И что дальше?

– А дальше поедем в больницу. Давайте переодевайтесь и собирайтесь.

– Куда? В какую больницу? Вы уж вконец <офигели>, что ли? Вы вон их заберите! Почему вы их не трогаете, а до меня <докопались>?

– За ними мы отдельно приедем. Всё-всё, одевайтесь, не тяните время!

– Да щас, ага! Я у себя дома, вообще-то! Всё, я ментов вызываю! – сказав это, она взяла со стола пачку сигарет и потыкав в неё пальцем, приложила к уху.

Поскольку этот концерт с кордебалетом обещал быть бесконечным, мы решили везти её в чём есть, а одежду взять с собой. Сперва пришлось на неё надевать вязки. Процесс этот был не из лёгких, но моим парням повезло остаться не искусанными и не пораненными. Ну а далее свезли мы её в отделение острых психозов наркологического диспансера.

В этот раз не торопился я освобождаться. Всё, что нужно отписал, размялся и подымил с парнями. Но долго валять дурака было нельзя, а потому всё-таки пришлось заявить об освобождении. Вызов прилетел сразу: неадекватно себя ведёт мужчина семидесяти четырёх лет.

Открывшая нам супруга больного выглядела до крайности испуганной и растерянной:

– Никак не пойму, что с ним такое! Всё было хорошо и вдруг стал ненормальный какой-то. Начал по квартире ходить, чего-то искать. Вытащил ящик с инструментами и стал батарею ковырять. Я перепугалась, думаю, сейчас оторвёт её, так сразу всех затопит. Я его давай успокаивать, говорю: «Вова, Вова, перестань, пойдём на кровать». Он послушался, лёг и, смотрю, вроде задремал, успокоился. Что это с ним такое? Неужели он теперь таким будет?

– Пока не знаем, сейчас посмотрим.

Больной, смуглолицый, весьма ещё крепкий мужчина, лежал на боку, лицом к нам. Дыхание было шумным, и при каждом выдохе он губами издавал звук: «Пффф». Аккуратно потормошил я его, окликнул, но никакой реакции не последовало. Так что это был явно не сон.

– Сахарный диабет у него есть? – спросил я у супруги.

– Нет.

– А вообще какие хронические болезни?

– Гипертония, чего ещё… Аденома простаты. Ну и всё, больше ничего нет.

Первым делом измерили глюкозу, но уровень её был нормальным. На ЭКГ ничего криминального не наблюдалось. А вот давление было высоковато, сто семьдесят на девяносто.

– Инсульт это, стопудово, – констатировал Герман.

– Геморраш, – добавил Виталий.

– Да, согласен, – ответил я.

И доказательства этому были: зрачки разной величины; правый угол рта значительно опущен; чувствительность правых конечностей отсутствовала, в то же время при покалывании левой кисти и стопы, они слега подёргивались.

– Так его парализовало, что ли? – в ужасе спросила супруга.

– Инсульт у него.

– Ой, господи, Володя, да как же так получилось-то? – запричитала она. – Он выживет ли?

– К сожалению, пока ничего сказать нельзя. Сначала нужно видеть, каков объём кровоизлияния и где именно оно находится.

Сделали больному предусмотренные стандартом нейропротекторы, а вот давление снижать не стали. Повторю неоднократно сказанное: высокое давление при инсульте идёт на пользу, поскольку обеспечивает адекватное мозговое кровообращение. После оказания помощи благополучно увезли больного в нейрососудистое отделение.

Следующий вызов был к женщине сорока под вопросом лет, находившейся без сознания на парковке у супермаркета. Вызов был, что называется, двойной срочности: во-первых, уличный, а во-вторых, и повод серьёзный. Поэтому поехали со светомузыкой, благо, недалеко было место.