|
Смогу ей позвонить в воскресенье. Я откинулся на холщовом стуле и оглядел своих друзей. Некоторых я знал с тех пор, как мне было девять. И сейчас было так приятно, чудесно, неимоверно хорошо быть живым и быть здесь, и быть со всеми. Вот Говард Спаркмен жует что-то обгорелое дочерна на конце вертела, и выражение восторга на его лице ясно говорит, что его радует каждый глоток. Вот другие старые верные друзья: Дин Скилтон прислонился к дереву и наполовину спит, а в свесившейся руке - бутылка шампанского. Молодец, Дин! Даже если засыпаешь, не выпускай из рук бутылку. И остальные тоже здесь: Софи Эдвардс, Барри Флип, Эндрю Люис, Джо Филд, Крейг Хартнел. Я ощущал глубокое, довольное чувство родства с ними. И сейчас я могу закрыть глаза и их увидеть. Как они разговаривают, смеются, ищут куда-то подевавшиеся пиджаки и ботинки перед ночной прогулкой домой. Понимаете, я так ясно это помню, потому что это последний раз я видел их всех вместе. А некоторых вообще последний раз видел живыми. 8 На следующий день в субботу старик Робинс, менеджер небольшого супермаркета, где я работал все лето, заметил, что под глазами у меня мешки побольше тех сеток с морковью, что я ворочал на складе. Он мне задолжал несколько часов отгулов и был столь любезен, что предложил мне их взять, пока есть возможность, и малость поспать. Так что в этот великолепный июльский день я вернулся в Ферберн в 2.30 дня, когда сияло солнце и детишки в садах обливали друг друга из шлангов, а девчонки в шортах и в топах демонстрировали акры золотистой кожи. Напевая музыкальную фразу из песни, которую сочинял на ходу, я срезал путь с Бойкот-драйв на Трумен-вей и направился к дому, где ярко-зеленый плющ наполовину скрыл кирпичные стены. Последние десять лет это был мой дом. Он стоял в ряду таких же домов, одинаковых, но все же не настолько, чтобы было неприятно смотреть. На садовых дорожках кое-где стояли машины. - Привет, Роджер! - крикнул я мужчине средних лет, который мыл свой "порше". Это был ведущий местной телепрограммы новостей. Трумен-вей была заселена совладельцами небольших фирм, высшими чинами полиции и преуспевающими спортсменами. Уж точно не худшее место из тех, где проходило мое отрочество. В школе я притворялся, что терпеть его не могу, но в глубине души любил эту широкую улицу, обсаженную вишнями - они, когда цвели, будто покрывались клубничным мороженым. И я гордился своим соседством. Можно было пройти по улице сквозь строй дружеских приветствий: "Салют, Рик!.. Как жизнь... Правда, отличная погода?" Позади дома открывался вид на поля внизу долины, которая уходила в туманную даль к городу Лидс. Из передних окон виднелся луг, известный как "Миля Короля Элмета". Почему ее так называли - никто не знал, поскольку эта Миля была двухсотметровой полосой травы, тянущейся вдоль Трумен-вей. А это куда меньше полумили. - Кого я вижу! Рик Кеннеди! - донесся звучный голос Стивена с веранды, когда за мной захлопнулась задняя дверь. - Я тебя до шести не ждал. - У меня были отгулы. Меня отпустили с обеда. - А почему ты не позвонил? Я бы тебе приготовил чего-нибудь перекусить. - Не стоит, я ел. А ты в приличном виде? - весело крикнул я ему. - В смысле, ты один или Рут зашла? - Да, я в приличном виде, и да, Рут сегодня заходила. - Стивен вошел в кухню, глотая колу прямо из двухлитровой бутылки. Одет он был в просторные шорты, широкую хлопковую рубашку и шлепанцы. - И? - И мы с ней встречаемся завтра вечером. - Нормально. - И Кэрол звонила. Она меня везет в понедельник в Йорк в поход по музеям. Я ухмыльнулся и покачал головой: - Тебе придется к отлету домой сдавать инструмент в ремонт, чтобы его нарастили. Он подмигнул: - Нет покоя грешнику. Я вытащил из холодильника пакет апельсинового сока и сделал большой жадный глоток. - Ну и жара сегодня! - Ты знаешь Сью Ротвелл? - Ага, наследница семейного состояния Ротвеллов. |
