|
Сейчас они расползаются по всему океанскому дну. Репортер, как всегда, закончил рассказ словами "а теперь посмотрим, что поближе к нам" и перешел к каким-то грязевым источникам в Уилтшире. Показали кадры, на которых какой-то гидрогеолог опускает в дыру зонд, похожий на древнюю консервную банку из-под бобов, и объявляет, что всего за последние десять месяцев температура источника возросла на три градуса по Цельсию. - Боже мой, Каррузерс! - воскликнул Стивен с акцентом сноба из сливок общества. - Три градуса! Это действительно может означать конец цивилизации, как мы ее понимаем? Бой, оседлайте мою кобылу, мы поедем на холм. - Мы уже там. Это самая высокая точка на много миль вокруг. - Ладно, все равно мы оседлаем какую-нибудь кобылку посимпатичнее и будем гонять ее вокруг сада, пока она не свалится. - В такую жару я свалюсь первым, - сказал я, сделав приличный глоток сока. - Такой молодой парень? - рассмеялся Стивен. - Из тебя энергия должна бить ключом. Эй! - Он остановился, пораженный идеей. - Давай наперегонки до моста на Оук-лейн. - Ты шутишь. - Нет, серьезно, Малыш. - Мне надо обзвонить ребят из оркестра насчет завтрашней репетиции. - Это можно и потом. Он глядел на меня, все еще улыбаясь, но в синих глазах читался вызов. - А сколько ты мне форы дашь? - А нисколько! С этими словами он бросился через кухню, распахнул дверь и рванулся вперед по газону. Не в силах перестать улыбаться, я кинулся за ним. Он уже добежал до стены, отделявшей сад от грунтовой дороги, сбегавшей позади дома в поля. Я запетлял между кустами травы, перемахнул длинным прыжком декоративный пруд и припустил следом. И про себя посмеивался. Вдруг время откатилось назад, мне стало девять, ему пятнадцать. Мы всегда проделывали это по воскресеньям. "Давай наперегонки до моста", - говорил он. В эти годы я никак не был соперником для пятнадцатилетнего парня, и потому он давал мне фору. Иногда он лениво валялся в постели, жуя яблоко и листая "Плейбой", а мне говорил - беги, я тебя догоню. И потом прибегал к мосту первым. Всегда первым. Я бежал изо всех сил, шлепая кроссовками по гаревой дорожке. Потом за спиной раздавался четкий стук подошв, и со мной всегда происходило одно и то же - при этом звуке меня покидали силы. Будто у него были способности вампира и он высасывал силу из меня. Ощущение было такое, будто я бегу еле-еле, хоть кусты по бокам сливались в зеленую ленту. Иногда он отпускал меня почти до самого моста. Потом раздавался крик, я оборачивался. Он показывал себе на ногу, лицо его было искажено болью, и рот будто произносил слово "лодыжка". Я останавливался, тяжело дыша, ожидая, пока он подковыляет ко мне. И тут вдруг гримаса боли сменялась широкой ухмылкой, и он проносился мимо с криком: "Обдурили!" И, конечно, всегда прибегал к мосту первым и победно вскидывал кулаки в воздух. Сейчас я его видел впереди. Он ушел шагов на двадцать от меня, волосы развевались за спиной, руки ходили поршнями, длинные ноги измеряли расстояние. От скорости белая рубашка на нем раздулась парусом, будто у него торс и руки стали неимоверно массивными. Я бегал в школе кроссы, но особо спортивным не был никогда. Дело скорее было в отсутствии духа соревнования, чем недостатке мышц или выносливости. Но когда я увидел, как мой брат несется по дорожке, рассыпая гаревую крошку из-под ног, что-то у меня внутри щелкнуло. В животе загорелось, будто я проглотил тлеющее полено. Жар пошел в руки, в ноги. Я все переключил на бег, будто у меня внутри кто-то переключил скорость, и можете мне поверить, я действительно чувствовал, будто лечу над дорогой. Никогда я не был так решительно настроен на быстрый бег. Я слышал комментарий Стивена: "Давай, ты, улитка! Я видал черепах, которые бегали быстрее..." Но когда я с ним поравнялся, то увидел решимость на его лице, граничащую с одержимостью. |
