—    Вы, лесные люди, целую зиму жили на моей земле, всех зверей в моих лесах повыбили, шкуры их на себя надели, рыбу в моих реках всю выловили, уху в моем котле варили. Я все терпел, вас не трогал. Чем теперь со мной расплачиваться будете?

Ватага загудела как потревоженный пчелиный улей.

—    Вижу, расплачиваться вам нечем. Я знаю, однако, что все вы люди беглые, убежали вы от своих хозяев в леса, и теперь вас ищут. И если сюда придут слуги вашего царя, вам несдобровать. Рядом со мной стоит уважаемый сотник Аббас, он пришел сюда с войском от мурзы Аталыка, чтобы защитить наши илемы от слуг русского царя. Если вы хотите спокойно жить на нашей земле, сеять хлеб, ловить зверя и рыбу, вы должны нам помочь воевать русского царя. Мы дадим вам коней, оружие, а когда изгоним отсюда русских сборщиков ясака и царских стрелков, тогда дадим вам место — живите без бояр и без князей. Я вам прямо скажу, воевать с царем не просто, а вы войне не обучены. Говорят, у вас атаманом баба, она, наверно, саблю в руках не держала. Поэтому мы даем вам настоящего атамана, вот он стоит. У него с царем старые счеты, несколько лет тому назад он водил ватагу в тысячу человек, и царские стрельцы бегали от него не раз и не два. Он вас научит воевать...

—    Когда начнем? — крикнули из толпы.

—    Халлабаллык начнем в конце лета! — крикнул Аббас.

—    А до этого что делать? Грабить?

—    Грабить мы сами хорошо умеем,—Аббас хохотнул.— Вы будете лес корчевать, землю пахать, сеять. Кормить потом вас никто не будет. И еще воевать надо учиться. Дел хватит.

—    Согласны ли все? — спросил Ярандай.

—    Ваша девка тут была, — Ермил выступил вперед.— И мы все меж собой обговорили. Атамана вашего берем, воевать будем. Нам все одно более податься некуда.

—    Семян на посев кто даст? — спросил Андрейка.

—    Я дам, — Ярандай махнул рукой. — Урожай получите, — вдвойне отдадите.

—    Землю пахать на чем?

—    Лошадей дадим, агу дадим, лопаты.

Обговорив остальные мелкие дела, ватага разбрелась по землянкам. Ярандай и ногайцы уехали, Илья спросил Андрейку:

—    Настя где?

Андрейка начал рассказывать про Настю.

Айвику, как только она возвратилась в Ярандаев илем, сразу обезоружили и снова послали на раскорчевку леса. Ярандаю этот налет на Кокшагу сулил большую выгоду. Восемьдесят плененных в Топкаевом илеме мужчин расчищали четыре руэма, пахали новь и засевали овсом, горохом и гречихой. При хорошем урожае, а он на целинной земле не мог быть плохим, Ярандай получит много зерна. Жили пленники в наспех построенных шалашах, терпели нужду, кормились кое-как. Кори подумывал о побеге. Но когда Айвика рассказала ему о задумках Илейки, он понял, что лучше переждать и перетерпеть. Из родных мест приходили печальные вести: отец и вместе с ним все, кто остался в илеме, ушли на исток реки Манаги, где Топкай когда-то начинал свое самостоятельное житье.

В первый же вечер Айвика сказала Кори:

—    Ты помнишь, как Кочай называл ногайцев?

—    Отродье Турни, вроде бы. Очень правильно назвал.

—    Надо нашим парням все время напоминать об этом.

—    Ты думаешь, сказание про Кокшу надо продолжить?

—    Обязательно. Все равно вечерами люди тоскуют.

И в ту же ночь после ужина пленники сошлись на одну поляну. Запалили костер, уселись вокруг, и Кори начал вести сказ:

—    За какие-нибудь десять дней Яиге перевернул все во дворце Турни вверх дном.