В городе наступило затишье. Воевода Алексашка Нагой снова укатил в Москву, и Звяга догадался о причине. Царь Федор Иванович все время болеет, то и гляди умрет. Престол, конечно же, постарается захватить Борис Годунов. А в городе Угличе живет законный наследник трона — царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного и Марии Нагой. Посему всем Нагим надо бывать в Москве чаще, надо сколотить силу, способную отстоять корону Руси от коварных Годуновых.

Только тогда затосковал Ешка по жене, когда кончились похбронные хлопоты. Сначала все свое время отдавал Настёнке.

Девчонка выросла, начала говорить, лепечет все время без умолку. Смерть приемной матери она еще не осмыслила, думает, что ушла хозяйка из дома временно и скоро вернется.

—    Почему мамани долго нет? Где она?

У Ешки подкатывает комок к горлу, сдавленным голосом сквозь слезы он обманывает дочурку:

—    Маманя в Москву уехала. Вот снега растают, дороги подсохнут — приедет. Спи спокойно.

Уложит Настёнку спать, сядет за стол и давай мочить бороду и усы сверху и снизу: сверху слезами, снизу аракой да брагой. Напьется, наплачется, да и уснет тут же за столом. На строительство храма ходить перестал, а потом дошло до того, что не пришел и не открыл церковь в воскресный день. Дениска и Звяга зашли к Ешке в дом, смотрят — лежит отец святой пьяный, Настёнка не кормлена, плачет.

—    Худо дело, Звяга, — сказал Дениска, почесывая в затылке. — Благочинный пьет, моя Айвика тоже ходит, как овечка очумелая. Развеселить их надобно.

—    Плясать перед ними, что ли?

—    Зачем плясать? Свадьбу надо заваривать. Кто умер —тем вечная память, а живым — живое. Завтра жди. привезем тебе невесту.

Смотрины решили сделать по всем правилам. Собрались у Звяги его сестра Дарья с Ил'ейкой, Ольга с Ерми-лом, Андрейка с Настей. Дениска сгонял в Топкай-энгер, привез подругу Айвики. Звали ее Кунави, была она круглой сиротой и жила у дяди. Отец погиб в схватке с ногайцами в тот злополучный день, когда Аббас разгромил Топкаев илем, а мать умерла с горя.

Ешка тоже пришел на смотрины, привел с собой Настёнку. Пока ждали невесту, занимались девочкой. Все дивились, как она выросла, вспомнили по этому поводу ватажное житье на острове. Наконец в избу вошли Айвика. Дениска и Кунави. Ольга помогла им раздеться, вывела в переднюю комнату. Кунави, увидев множество людей, смутилась до крайности и выскочила обратно в сени. За нею выбежала Айвика, чтобы девушку успокоить.

Звяга на свою суженую взглянуть все-таки успел и возрадовался. Невеста была стройна и красива.

Если говорить честно, то Звяга жениться на местной девушке решился не сразу. Сначала они ему не нравились. Те, каких он видел, а видел он немногих, казались ему непривлекательными. Они были низкорослые, неповоротливые, может быть от того, что девушки, а еще более женщины, надевали на себя множество одежд.

Развеял его сомнения Дениска:

—    А ты думаешь, наши девки все красавицы? Тоже пыльным мешком из-за угла хлопнутых достаточно. Бабы везде одинаковы: есть уроды, есть так себе, а есть ягодки-малинки. Вот мы тебе такую и найдем!

И верно, у Кунави было гибкое тело, округлые формы и косы до пояса. Она, не в пример Айвике, была светла лицом, волосы русые. Когда с нее сняли шубейку и она оправилась от смущения, ее провели в переднюю комнату. Ее тело красиво облегала тонкая белая рубаха, спущен-пая чуть пониже колен и перехваченная цветным поясом с кистями. На плечах, на рукавах и по подолу вышита красно-коричневыми нитками. На груди связка серебряных монет. Шапочка на голове тоже унизана серебром.

Когда сели за стол, Ешка спросил в первую очередь:

—    Крещена ли ты, дева?

Все думали, что это смутит Кунави, но она смело ответила:’

—    Дядя крестик носит.