– Высоко‑высоко, с вершины горы, – с выражением начал Богус, – он заметил далеко‑далеко какой‑то предмет, походивший на пару китов…

– Исмаил, – поправил его Кольм.

– Ну да, – согласился Трампер. – Только это оказалась не пара китов, а один кит…

– Но очень большой!

– Ну да, – кивнул Трампер. – И когда кит выпустил фонтан, то Исмаил закричал…

– Смотрите‑смотрите, он взорвался! – выкрикнул Кольм, который и не думал засыпать.

– Потом что‑то в этом ките показалось Исмаи‑лу странным.

– Он был белый! – не выдержал Кольм.

– Ну да, – сказал Трампер. – И все его тело было утыкано различными предметами…

– Гарпунами!

– Моллюсками, водорослями и даже птицами.

– Птицами? – удивился Кольм.

– Можешь поверить мне на слово, – сказал Трампер, – это был самый большой кит, которого Исмаил когда‑либо видел в своей жизни. А поскольку он был белым, то Исмаил сразу догадался, что это был за кит.

– Моби Дик! – выкрикнул Кольм.

– Тш… – шикнул на него Трампер. И они оба замолчали; им было слышно, как за окном бился о скалы океан, скрипела пристань и качались пришвартованные лодки.

– Послушай, – шепнул Трампер. – Слышишь океан?

– Да, – прошептал Кольм.

– Китобои слышат именно этот звук: слап‑слап о корабль. Ночью, когда они спят.

– Ага, – прошептал Кольм.

– А киты шныряют по ночам вокруг кораблей.

– Ну да? – удивился Кольм.

– Да. Иногда они касаются его или даже бьют хвостом.

– А китобои знают, что это такое?

– Самые умные из них знают.

– Но только не капитан Эхаб.

– Думаю, да, – ответил Богус. Они лежали тихо и слушали океан, ожидая, когда кит ударит хвостом о дом. Затем скрипнула пристань и Богус прошептал: – Ну вот, один!

– Я знаю, – испуганным шепотом откликнулся Кольм.

– Киты не причинят тебе зла, – успокоил его Трампер, – если ты оставишь их в покое.

– Я знаю, – шепнул Кольм. – Никогда не надо дразнить китов, да?

– Да, – откликнулся Трампер, и они оба продолжали слушать океан, пока Кольм не заснул.

После чего единственным подвижным существом в комнате осталась ярко‑оранжевая рыбка из Нью‑Йорка, выжившая благодаря неустанной заботе.

Трампер поцеловал спящего сына.

– Мне нужно было привезти тебе кита, – про‑шептал он.

И не потому, что Кольму не понравилась рыбка, а потому, что Трампер хотел бы дать ему нечто более долговременное. На самом деле Кольм очень обрадовался рыбке; с помощью Бигги он написал письмо с благодарностью Тюльпен, послужившее косвенным извинением за воровство Трампера.

– Дорогая Тюльпен, – диктовала Бигги. Она терпеливо, буква за буквой, подсказывала Кольму, как правильно писать. – До‑ро, – произносила Бигги.

С огромным старанием Кольм выводил зажатым в кулачке карандашом кривые буквы. Богус играл с Коутом на бильярде.

– Спасибо за вашу маленькую оранжевую рыбку, – продолжала диктовать Бигги.

– Большое спасибо? – предложил Кольм.

– С‑п‑а‑с… – проговаривала Бигги. Кольм старательно выводил закорючки.

Богус ни разу не попал в цель.