– Тамп‑Тамп! – заорал Ральф.

– Тут был еще один, – проворчал Кент. – Тот, что вел машину.

– Возьми чемодан, Кент, – велел ему Ральф. Одной рукой он обнял Богуса, осмотрел его с ног до головы, замечая разбитые в кровь колени и ссадины.

– Мать твою так, Тамп‑Тамп, – воскликнул Ральф, – ты выглядишь так, как если бы ты нашел Святой Грааль. – Он осторожно расправил купюру, которую Трампер снова скомкал.

– Никакого Святого Грааля нет и в помине, Ральф, – сказал Богус, изо всех сил стараясь не шататься из стороны в сторону.

– Ты снова вернулся с утиной охоты, Тамп‑Тамп? – усмехнулся Ральф, увлекая его к дверям студии. Богусу удалось слегка улыбнуться шутке. – Господи, Тамп‑Тамп, кажется, и на этот раз утки одолели тебя.

На крутых ступеньках в демонстрационную комнату Богус потерял равновесие и позволил Ральфу донести себя до места. «Вот я и вошел, – сказал он себе, – в жизнь богемы». Вряд ли эта жизнь была Для него самой подходящей, но в данный момент ему сгодилась бы любая жизнь.

– Кто он? – спросил Кент. Ему не понравилось, что Богус сказал о звукозаписи. На данный момент звукооператором считался Кент; он чудовищно плохо справлялся со своими обязанностями но он полагал, что пока учится.

– Кто он? – засмеялся Ральф. – Не знаю. – Он наклонился к скрючившемуся на скамье Богусу. – Кто ты и вправду, Тамп‑Тамп? – дернул он его.

Но Трампер уже окончательно расслабился, настолько окончательно, что начал идиотски хихикать. Просто удивительно, как можно расстегнуть себя на все пуговицы среди друзей.

– Я Великий Белый Охотник, – заявил он Ральфу. – Великий Белый Утиный Охотник. – Но он не смог даже засмеяться шутке, и его голова безвольно упала Ральфу на плечо.

Ральф попытался показать ему студию.

– Это монтажная, где мы… – Богус изо всех сил старался не заснуть на ходу. Запах химикатов в лаборатории явился для него последней каплей и вызвал у Богуса приступ дурноты: химикаты, старый бурбон, кофе Малкая и дух фотолаборатории, напомнившей ему о Коуте. Он зацепил локтем ванночку с закрепителем, пролил фиксатор на брюки и скинул его в кювету.

Ральф помог Богусу раздеться; он обмыл его над раковиной в фотолаборатории и поискал в чемодане чистую одежду, однако ничего не нашел. Но в студии он хранил кое‑что из своей одежды, и он обрядил в нее Трампера. В желтые расклешенные брюки в полоску – ступни Трампера оказались на месте колен. И в кремовую блузу с кружевами и буфами на рукавах – кисти Трампера оказались на месте локтей. И зеленые ковбойские сапоги – носы сапог остались пустыми. Он чувствовал себя словно карлик‑клоун из свиты Робин Гуда.

– Я бы хотел поспать дня четыре, – признался Трампер. – А потом я хотел бы делать кино, Ральф. Много кино и много денег. Купи мне что‑нибудь из одежды, – пробормотал он, глядя на желтые брюки Ральфа. – И лодку с парусом для Кольма.

– Бедный Тамп‑Тамп, – вздохнул Ральф. – Я знаю отличное местечко, где ты сможешь как следует выспаться. – Он закатал дурацкие брюки, чтобы Богус мог хоть как‑то передвигаться, потом вызвал такси.

– Так, значит, это и есть великий Тамп‑Тамп, – сказал Кент; он уже был наслышан о нем. Он стоял надувшись в углу демонстрационной комнаты, держа бобину на манер диска, как если бы собирался метнуть ее в Богуса. Кент чувствовал, что с появлением этого клоуна по имени Тамп‑Тамп, походившего на куклу елизаветинских времен в безразмерном прикиде Ральфа, его карьере звукооператора придет конец.