Он ошеломленно посмотрел на нее:

– А ты хочешь?

– А ты? – закричала она на него. – Я могу родить его тебе, но ты должен по‑настоящему захотеть его! Ты должен дать мне понять, что тебе от меня нужно, Трампер. Как ты можешь жить со мной, когда я даже толком не знаю тебя!

– Я не знал, что ты хочешь ребенка.

– Я говорю не только об этом, Трампер.

– Мне казалось, – сказал он, – ты стремишься к спокойствию, вроде как к независимости; по‑моему, ты не хотела чересчур сближаться со мной.

– Но ты сам хотел именно этого, разве нет?

– Да нет же! Я хотел от тебя совсем другого.

– А чего ты хотел от меня?

– Ну… – Он замялся; пузырьки получились слишком тяжелые, чтобы всплыть на поверхность. – Того же, чего тебе хотелось самой, Тюльпен.

Но она уже отвернулась от него.

– Ты хочешь, чтобы все было спокойно, да? – спросила она. – Никаких обязательств и обязанностей, полная свобода…

– Черт побери! – не вытерпел он. – Ты действительно хочешь ребенка?

– Сперва захоти ты, – сказала она. – Я не собираюсь выдвигать требований. Я могу потребовать, Трампер, но только когда буду иметь право, – сказала она, глядя на него снизу вверх. – А вот можешь ли ты?

Трампер поднялся и пошел вокруг аквариумов, глядя на нее сквозь них. Какая‑то рыба нырнула под Тюльпен, а морские водоросли пристроились у нее на коленях.

– Ты ничего не делаешь, – говорила ему Тюльпен. – У тебя нет никакой цели, никакого плана, как жить. Нет даже сюжета.

– Что ж, прикажешь мне тоже делать плохие фильмы, да? – сказал он, высматривая бирюзового угря, которого так и не мог отыскать.

– Трампер, меня совершенно не интересует, что за фильм у тебя получится. Мне вообще плевать на это чертово кино! – Заметив, как он пристально смотрит на нее сквозь аквариум, она со злостью натянула на себя простыню. – Прекрати разглядывать мою дырку, когда я разговариваю с тобой! – закричала она.

Он появился вдруг над аквариумом и уставился на нее. Он был искренне изумлен: ведь он всего лишь высматривал угря!

– Не смотрел я на твою дырку, – возразил он, и она рухнула на постель, словно у нее не оставалось больше сил.

– Ты не хочешь никуда уезжать на уик‑энд, – сказала она. – Но люди не живут в Нью‑Йорке без того, чтобы у них не появлялось желания вырваться хоть куда‑нибудь.

– Ты знаешь этого маленького прозрачного угря? – спросил он, разглядывая один из аквариумов. – Такой бирюзовый, совсем малюсенький? – Она вынырнула из‑под простыни и поглядела на него. – Нет, не могу найти его, – сказал он ей. – Мне показалось, будто он разговаривал… И я хотел показать тебе… – Однако ее взгляд заставил его осечься. – Он разговаривал при помощи пузырьков, – пояснил он.

Тюльпен лишь покачала головой.

– Господи, – прошептала она. Он подошел к кровати и присел рядом. – Знаешь, Трампер, что говорит о тебе Ральф? – спросила она.

– Нет, – со злостью отозвался он. – И что же этот хренов старина Ральф говорит обо мне?

– Он говорит, Трампер, что ты непостижим.

– Непостижим?

– Да. Никто не знает тебя, Трампер! От тебя ничего не исходит. Ты ничего особенного не делаешь.