– Но если она никогда меня не видела… – начал он и смущенно остановился.

– Она не женщина, – сказал я.

– А почему вы так интересуетесь ею? – вдруг спросил Кобринский.

– Я хочу ее кое о чем спросить.

– Если в вашей наскоро слепленной истории есть хоть капля правды, рискуйте жизнью, и она к вам придет.

– За восемь тысяч лет ее ни разу не видели с инопланетянином.

– Тогда я повторяю: почему вы так интересуетесь ею?

– Это очень трудно объяснить, – замялся я.

– Отлично. Пора кому‑то кроме меня попасть в неловкое положение.

– Мне было ее видение. Я должен узнать, почему.

– Было видение? – повторил он. – Хотите сказать, как святые являются верующему?

– Может быть.

– Может быть? – повторил он. – А это как понимать?

– Это могло быть сном. Если это было видение, я должен узнать, почему из всех не‑землян она выбрала меня, и чего она от меня хочет.

– А если сон?

– Тогда я буду знать, что она ко мне не приходила, и я беспрепятственно смогу совершить религиозный ритуал, который слишком долго откладывался.

– Какой ритуал? – с подозрением спросил Кобринский.

– Самоубийство.

Кобринский заморгал.

– Остаюсь при своем мнении: вы, ребята, оба спятили.

– Очень жаль, что вы так думаете, – сказал я.

– Послушайте, – Хит наклонился вперед. – Я не знаю, кто она:

Женщина, инопланетянка, телепортер или, как думает Леонардо, Мать Всего Сущего – но я знаю, что меньше двух месяцев назад она была на моем корабле, и что существует более сорока картин, голограмм и скульптур, изображающих ее, и самой старой более восьми тысячелетий. Это, во всяком случае, факты.

– Вы действительно встречались с ней? – спросил Кобринский.

– Мы оба встречались, – ответил Хит.

– Почему же вы не спросили ее о том, что хотите знать?

– У меня к ней вопросов нет, – сказал Хит. – А Леонардо в то время не знал, кто она – или не знал, та ли она, за кого он ее сейчас принимает.

– О'кей, – сказал Кобринский. – Теперь я знаю, какой интерес у него. А у вас?

Лицо Хита стало безразличной маской.

– Я просто помогаю Леонардо ее найти.

Кобринский перевел взгляд с Хита на меня и обратно.

– Вы лжете, – сказал он. Потом повернулся ко мне.

– А вы говорите правду – но вы ненормальный.

Он сделал паузу.

– А этот Венциа? Ему что от нее надо?

– Он хочет узнать, что кроется за пределами этой жизни, – ответил я.

– И он думает, она ему скажет?

– Да.

Кобринский нахмурился.

– Они что – выпустили всех сумасшедших в Олигархии и дали им мой адрес?

– Можете нам не верить, – сказал я.

– Спасибо. Я и не верю.

– Все, чего мы просим, – продолжал я – это разрешить нам остаться на Солитере, пока она появится.

– Она не появится, – ответил Кобринский.

– Надеюсь, что вы не ошибаетесь.

– Мне показалось, что вы хотели поговорить с ней.

– Я должен поговорить с ней – ответил я. – Никто не может хотеть встретиться со своим божеством.

– Так она уже божество, а не одинокая женщина, которой нравятся мужчины, пытающие судьбу?

– Я не знаю, – сказал я.