Он повернулся ко мне.

– Запомните, Леонардо: если кто‑нибудь скажет вам, что ему не нужны деньги, немедленно хватайтесь за кошелек и бегите.

– А что делать, если кто‑то скажет, что он вор?

– Все мы воры, – сказал он, улыбаясь. – Я просто честный вор.

– Нет ли здесь противоречия? – спросил я.

– Есть, конечно. Кто сказал, что человек не может быть противоречив? – он выглянул в окно. – Ага, вот мы и на месте.

Я потянулся к ручке дверцы, но он мягко схватил меня за руку.

– Пока нет, – сказал он и включил внутреннюю связь. – Дважды вокруг квартала, Джеймс.

Обернувшись ко мне, добавил:

– Если вы не возражаете, мы еще минуту‑две покатаемся, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста и за входом в мой дом не следят.

– А если следят?

– Тогда я представлюсь соседом и вытащу картину у них из‑под носа.

– А если появится настоящий сосед?

– Он перед вами, – усмехнулся Хит.

– Не понимаю.

– Я снимаю в этом здании две квартиры. Подземную – сам, и на свое имя, а ту, что на шестом этаже – под видом пожилого седобородого джентльмена, который заметно хромает. Из своей квартиры он выходит редко, только для того, чтобы соседи его видели и могли опознать.

– Надо ли полагать, что в Океане вы живете под двумя именами?

– Под тремя, – сказал он. – Это утомительно, но никогда не знаешь, что может пригодиться.

Он снова заговорил в микрофон.

– Довольно, Джеймс. Выпустите нас, припаркуйтесь за квартал и следите во все глаза за обстановкой.

Автомобиль остановился, мы вышли в теплый, сухой ночной воздух.

– Сюда, – сказал Хит, ведя меня к парадной двери большого жилого комплекса из стали и стекла.

Мы вошли в маленькое фойе и подождали, пока система охраны идентифицирует Хита.

– Добрый вечер, мистер Хит, – произнес металлический голос.

– Добрый вечер, – ответил Хит.

– С вами спутник, – сказал голос. – Назовите его.

– Это Леонардо, из расы бъйорннов, мой деловой партнер с Дальнего Лондона. В течение ближайших часов – гость.

– Зарегистрирован, – сказал голос.

Вдруг часть стены отодвинулась, и Хит вошел внутрь, пригласив меня следовать за собой. По освещенному коридору мы подошли к ближайшему лифту и через мгновение уже спустились на нижний уровень.

– Вот мы и дома, – сказал Хит, подходя к двери и ожидая, пока компьютер опознает его по голосограмме и снимку сетчатки.

Дверь тихо скользнула в стену, и мы вошли в темную квартиру.

– Свет, – скомандовал он.

Мгновенно вспыхнуло множество ламп и светильников. Я оказался в элегантно обставленной комнате с множеством развлекательных приспособлений, от голографического видео в рост человека, до нескольких сложных игр, подключенных к одному компьютеру. Нам исполнил серенаду струнный квартет в декафонической записи, а гипнотические переливы света плели хитроумные пастельные узоры на стенах и потолке. У одной из стен в витрине стояло около двадцати скульптур и артефактов со всей галактики, миниатюрных и изящных, совершенно потрясающе исполненных. Перед застеленной мехом кушеткой, в двух футах над полом, висела хромовая столешница, на ней лежали три книги с Земли в кожаных переплетах.

– Хотите выпить? – спросил Хит.

– Нет, спасибо, – ответил я.

– Вы самое сухое существо из всех, кого я встречал, – заметил он. – Вы не проголодались? У меня превосходно оборудованная кухня, хотя должен признаться, что я никогда в жизни не готовил.