– Мне она нужна, и вам она нужна, – сказал Хит. – Я бы сказал, что совпадают.

– Я хочу лишь поговорить с ней, – сказал Венциа, – а вы хотите похитить ее и продать Аберкромби.

– Я хочу просто познакомить их, – внес поправку Хит. – Я, в конце концов, не занимаюсь работорговлей.

– Называйте, как хотите, разницы нет, – Венциа позволил себе роскошь слегка улыбнуться. – Если бы я любил спорить на пари, мистер Хит, то поставил бы все, что имею, на то, что вам не удастся свести их вместе, разве что она сама захочет с ним познакомиться. Вы все еще не понимаете, с чем имеете дело.

– А с чем я имею дело?

– Если я вам скажу открыто, вы мне не поверите.

– Может, и не поверю, но почему бы вам не сказать, чтобы я составил собственное мнение?

Венциа покачал головой.

– Не поверите. А чтобы было понятнее, я лучше начну с начала.

Он глубоко вздохнул и продолжал:

– Шесть лет назад у меня были кое‑какие дела на Пирексе III. Кто‑нибудь из вас о нем слышал?

– Ни разу, – сказал Хит.

– Я слышал, – сказал я. – Там был крупный мятеж против Олигархии.

– Именно, – сказал Венциа. – Восстало не местное население. Я до сих пор не думаю, что каарны понимают, что такое Олигархия, а если бы и понимали, им все равно наплевать. Все, что им нужно – греться на солнышке и сочинять свои дурацкие одиннадцатисложные поэмы. Но люди‑колонисты – дело другое. Они посчитали, что Олигархия облагает их торговлю непомерными налогами, и в конце концов провозгласили независимость.

– Какое отношение имеет это все к Черной Леди? – спросил Хит.

– Я уже подхожу к этому, – ответил Венциа. – Я оказался на Пирексе III как раз во время мятежа. Они никак не смогли бы победить – через три дня прибыл Флот и расстреляли каждого десятого – но борьба была кровавой. Как большинство прибывших с других миров, я нашел убежище в одном из посольств и решил переждать.

При воспоминании об этом лицевые мышцы у него задергались.

– Я находился в посольстве Сириуса V, когда в него угодила бомба. Я чувствовал, что здание рушится, но подумал, что еще успею помочь спасательной команде вытащить через окно нескольких раненых. Мы передали наружу первого и тащили второго, когда здание рухнуло, и я оказался погребен под парой тонн обломков.

Он чуть помолчал, вспоминая.

– Не знаю, сколько я был без сознания. Помню, как очнулся и попытался прокопать себе выход, но понял, что обе руки сломаны. Мне было трудно дышать, я захлебывался собственной кровью. Я слышал, как спасатели, раскапывая руины, зовут меня по имени, но был слишком слаб, чтобы ответить. Наконец настал момент, когда я понял, что вздохнул в последний раз и через секунду умру.

Он снова замолчал, глядя в пространство так, как, наверное, смотрел в темноту в тот далекий день.

– И тут я увидел ее.

– Ее? – повторил Хит. – Хотите сказать, Черную Леди?

Венциа кивнул.

– Она стояла, протянув руки, и манила меня. Я пытался встать, но не мог шевельнуться.

– И что дальше? – спросил Хит.

– Я очнулся в больнице, – сказал Венциа, лицо которого все еще отражало борьбу чувств. – Наверное, меня откопали через минуту или две.

Мне сказали, что я не дышал, но в неотложке меня оживили. Я этого не помню. В памяти осталась лишь Черная Леди, с протянутыми руками, зовущая меня к себе.

– Галлюцинация, – сказал Хит.