Один Шлоссер молчал. Однако было видно, что он не просто так молчит, а в голове его созревает новая гипотеза. Не говоря ни слова, механик вытащил из кармана гаечный ключ, повертел его в руках, просветлел лицом и успокоился. Успокоившись, он усмехнулся, извлек из другого кармана калькулятор и принялся что-то подсчитывать. Минут пять Шлоссер занимался этим делом, наконец убрал калькулятор и повернулся к друзьям.

    - Я тут посчитал… Этим дуракам повезло, что они влезли в реактор, когда тот был на холостом ходу. Мощность небольшая, кривизна гиперполя минимальная. К тому же они выпили противоядие. Так что скоро у них все нормализуется!

    - Стало быть, светиться перестанут? - уточнил Евстигнеев. - А как скоро? День-два?

    Шлоссер покачал головой:

    - Ты даешь нереальные сроки. Все пройдет само собой лет через пятьсот. Гарантирую. Конечно, можно их загнать в поглотитель. Тогда все как рукой снимет. Правда, вместе с волосами.

    - И с головой, - ехидно добавил Евстигнеев.

    - Это смотря какая голова, - серьезно возразил Шлоссер. - У них, как я посмотрю, головы на редкость крепкие. Чугун!

    - Но-но! - сказал Евстигнеев. - Не хватало еще чужими жизнями рисковать!

    - Согласен, - кивнул Шлоссер, - головы можно смазать защитным кремом. В этом случае гарантируется полная безопасность.

    - Защитный крем - это вазелин! - хихикнул Евстигнеев.

    - Верно, - удивился Шлоссер, - а ты откуда знаешь?

    - Да уж знаю, - усмехнулся Евстигнеев.

    - Откуда, откуда?

    - Да что у меня, носа нет? - рассердился Евстигнеев. - Сколько раз от тебя вазелином воняло? И кожа на башке постоянно блестит!

    - Ах, ну да, - смутился Шлоссер, - было дело. Это когда я на себе хотел поставить эксперимент. Насытить тело энергией. Чтобы есть не надо было.

    - Это как же? - ахнул Евстигнеев. - И, главное, зачем?

    - В целях экономии времени и денег, - сказал Шлоссер. - И вообще. Принципиально. Пора человечеству научиться обходиться без пищи. Чтобы нажал кнопку - и сыт лет на сто. Ну пусть не на сто…

    - На всю оставшуюся жизнь, - вздохнул Евстигнеев. - Ты, Семеныч, когда-нибудь доэкспериментируешься. Вот что. Пока мы не можем обходиться без пищи, пойдем-ка выпьем чайку!

    От этого предложения не отказался никто.

    Евстигнеев отпер дверь. На кухне горел свет. Чайник уже пыхтел на газу, а рядом на табуретке стоял на задних лапах Антуан, подвязав полотенце не хуже иной кухарки, и готовил яичницу.

    - Мм-няу! - воскликнул он. - Наконец-то! На троих?

    - Кто же пьет ночью? - пошутил Шлоссер.

    - Какая испорченность нравов! - покачал башкой кот. - Зачем понимать превратно? Я, мм-няу, имел в виду яичницу!

    - Тогда на всех, - сказал Костя.

    - Заметано! - бодро ответил Антуан. - Считая, мм-няу, конечно, меня. Вы ведь не собираетесь сбросить разумное существо с парохода современности?

    - Тебя?! - воскликнул Евстигнеев. - Ни за что! Ты нам дорог, как вечный укор совести, как грехи далекой юности!

    - Это юмор? - спросил Антуан, замерев над сковородкой.

    - Самокритика, - улыбнулся Евстигнеев.

    - Тогда я готовлю?

    - Валяй, - махнул рукой Евстигнеев и, увидев, что чайник вскипел, бросился заваривать чай.