Первым опомнился таки я. Сорвал с пояса фляжку с отваром чертополоха и бросился на Фоку. На ходу выткнул пробку и накинул Доспехи.

Одержимый Фока, почувствовав движение, подпрыгнул и развернулся в прыжке. Приземлился на согнутые и широко расставленные ноги, так, будто хотел сделать «ку», как в известном фильме.

— А-а-а-а, вот он! — взвизгнул чёрт голосом Фоки. — Ай, нехорошо, трусливый мальчишка, сам драться побоялся, собрал кучу наро…

Я плеснул ему в лицо из фляжки. Чёрт, видимо, не ожидал от фляжки никакого подвоха и внимания на неё не обратил. Вообразил, что я иду к нему поболтать? Ну, мечтать не вредно. Ещё я с чертями не болтал.

Отвар, сделанный добрыми искуссными руками тётки Натальи, окатил чёрту голову, лицо, попал на одежду. В общем, ни капли мимо.

— А святая водичка тебе не поможет, мальчишечка, ох, не поможет, — снова забормотал Фока. — Что мне та води… Эм… — Он с подозрительным видом принюхался. — Это не святая водичка?

— Нет, — сказал я. — Сорян, про святую воду мы как-то не подумали. Но идея хорошая, на следующий раз будем иметь в виду.

— Ах, вы…

Фока вновь подпрыгнул. Попятился, вертя головой, будто в поисках выхода из непростой ситуации. Выхода он не нашёл. Кинулся в одну сторону. Возле куста передумал и ломанулся обратно. Тут из леса прямо на него вышел ранее улетевший Акакий.

— Мама! — заорал чёрт и кинулся по тропе в сторону моей усадьбы.

Однако ноги подломились, и он упал.

— Ой-й-й… — послышался заунывный вой, смешавшийся с очередным раскатом грома. — Ой, су-у-уки! Опоили!

Я жестом подозвал Себастьяна. Тот протянул мне кисет с остатками чертополоха. С этим я и подошёл к растянувшемуся на земле Фоке. Перевернул его на спину. Один из земляниных светляков завис над моей головой, подсвечивая.

— Выходи из него, — велел я.

— Не пойду! — Чёрт икнул и захихикал. — Он меня сам впустил, сказал, «заходи». Очень уж я ему племяша напомнил. Ох и любил же он племяша-то!

Значит, черти подобны упырям. Упырь в дом без приглашения не войдёт, а чёрт — в тело. Требуется информированное согласие на проникновение.

— Не выйдешь — я тебе чертополохом глотку забью, — пообещал я и в доказательство серьёзности своих намерений сыпанул Фоке на лицо из кисета.

Фоку разобрал смех. Нездоровый истерический смех. Он дёргался, лёжа на земле, будто эпилептик, из глаз текли слёзы.

Я терпеливо ждал. Вот смех захлебнулся, глаза закатились, а изо рта пошла пена.

— Дерьмо, — проворчал я и повернул охотника набок.

— Су-у-уки, — чуть слышно произнёс тот.

В следующий миг тело дёрнулось так, будто у него и в самом деле начался эпилептический припадок, все мышцы напряглись разом.

— А-а-агх, — выдал Фока, и изо рта выплеснулся чёрный поток.

Этот поток поднялся к грозовому небу, завертелся вихрем. Потом опустился на тропу и обернулся чёртом.

Эффектность появления чуток смазалась тем, что чёрт пошатнулся и с трудом устоял на ногах.

— Ой-ёй, — прокомментировал он этот момент. — Ну, таки здравствуйте!

— Можно, — сказал я и, схватив Фоку за плечи, поволок его в кусты, от греха подальше.

Охотники поняли мою команду. Тут же громыхнул первый выстрел. Чёрт, хохоча, подпрыгнул на пяток метров в высоту. Кто-то кастанул Красного Петуха, но струя огня разминулась с чёртом, упавшим обратно на тропу.

— Десяток собрали! — взвизгнул он и взмахнул лапой. — Оскорбление! На меня сотню надо брать! Слышали? Сотню!

Охотники с криками попадали, как сбитые кегли. Чёрт, танцуя и что-то без слов напевая пьяным голосом, вошёл в толпу.