– А если туда не пускают леди, зачем ты так paздеваешься?

Он пожал плечами.

– Еще одно глупое правило.

– Терпеть не могу всякие правила?

Адам шире прежнего улыбнулся дочери, забавляяс тем, что их взгляды на общественные условности так совпадают.

– Здесь не продохнуть от всяких правил, ты права! Вот дома у нас, на Масселшелл, совсем другое дело.

– Но наши лошади бегают замечательно, ведь правда, папа? Значит, мы не зря сюда приехали. Маг иус выиграл все забеги, в которых участвовал!

– Да, Магнус молодчина. До того хорош, что против него стали меньше ставить, и я получил не так много денег, как рассчитывал. Но глядеть на его ход – сущее удовольствие. В следующем сезоне выставлю его в соревнованиях на «Гран при».

– И я с тобой обязательно поеду!

– Само собой, птенчик, – сказал Адам, поправляя фрак.

– Я уже взрослая, и Доброй Туче теперь необязательно постоянно быть со мной.

– Конечно, ты у нас большая, сердце мое. – Адам потрепал девочку по темным локонам. Присутствие дочери вселяло в него бешеную энергию и делало жизнь веселей и легче. – Тебе понравится Париж.

– А маман там будет?

– Не уверен, золотце. Она любит бега не так сильно, как мы с тобой.

Адам не хотел говорить о том, что у него нет ни малейшего желания видеть Изольду. Да и Люси он хотел бы уберечь от встреч с такой матерью.

– Ты вечером увидишься с дядей Колди?

– Колдуэлл зайдет за мной.

– А можно я останусь до его прихода? Он всегда приносит мне сладости и так заливисто смеется. Я и сама начинаю хихикать.

– Да, Колдуэлл приятный человек. Так что оставайся – спать ляжешь попозже.

– Как с тобой просто, папа.

Он ласково уставился на нее.

– Да ну?

– Ты всегда все разрешаешь.

Адам ухмыльнулся.

– А что, надо почаще запрещать?

Люси простодушно захлопала ресничками и заявила:

– Мне нравится, когда мне все разрешают.

– Я так и думал, – ласково сказал Адам.. – А теперь обними папу, потому что скоро придет Колдуэлл и мы с тобой уже не увидимся до утра.

Он нагнулся, и девочка поцеловала его, сияя любящими глазками.

– Ты сегодня будешь целоваться с другими женщинами? – спросила малышка, когда он разогнулся. Адам на секунду замялся.

– Вряд ли, – наконец сказал он.

– Рози говорит, ты целуешься с прорвой женщин. А Флосси говорит, она бы многое дала, чтобы ты ее поцеловал.

Адам на мгновение округлил глаза, затем мягко произнес:

– Ты чего то не поняла. Они не то имели в виду.

– Ха! Они это повторяли сто раз. Они часто говорят о тебе – вздыхают и хихикают. По моему, они тебя обожают.

– Послушай, птенчик, а не спуститься ли тебе в холл? Будь добра, подожди дядю Колди внизу, – внезапно велел Адам, принимая строгий отеческий тон, который тут же постарался смягчить: – Можешь съехать по перилам – я разрешаю.

– Иуппи и и! – с присущей ей энергией завопила Люси, спрыгивая со стула. Уже от двери она крикнула: – Ты самый распрекрасный папа во всем мире!

А отец тем временем подумал, не следует ли ему отправить Рози и Флосси обратно в Монтану. Продергивая золотую цепь часов в жилетную прорезь, он решил окончательно, что таких невоздержанных на язык нянек при Люси оставлять нельзя.

16

Бал, даваемый старым полковником в «Юнион отеле», удался на славу. Гостей было – не протолкнуться. Правда, нестерпимый августовский зной, не умерившийся и к вечеру, несколько сбивал всеобщее оживление: опадали тщательно завитые кудряшки и волнистые коки, начинали коробиться прямые белые крахмальные воротнички джентльменов, блестели от пота лица и декольте дам, одетых в броню корсетов.